Среди белых и душистых цветков таволги издали заметил ярко-красные. Окраска цветков растений вообще часто изменчива. Но чтобы у таволги? Внимательно присматриваюсь к необычайным цветкам. У них, оказывается, и форма другая: цветки слегка вздуты, уродливы. Внутри них крошечные желтые личиночки комариков галлиц. Из некоторых цветков личинки, по заведенному правилу у галлиц, уже упали на землю, зарылись в неё, окуклились. Пролежат они так куколками до следующей весны, тогда из куколок вылетят комарики и отложат яички в цветочные почечки. Галлицы — строго специфические насекомые, и каждый вид приспособлен жить только на определенном растении. Но почему занятый личиночками галлиц цветок приобретает такую заметную окраску? Уж не служит ли вывеской красный цвет для того, чтобы другие комарики не откладывали яички в цветки, уже занятые?
Высоко над горами и прилавками появилась громадная стая ворон и галок. Длинной полосой километров на пять птицы летели на север. Голоса птиц доносились до земли, приглашая присоединяться к шумному обществу переселенцев.
Безумолчно распевают жаворонки. Иной, устав, трепещет крылышками и медленно опускается на землю, но, прежде чем сесть на нее и замолкнуть, задержится на случайном кустике и продолжает свою песню.
— Жаворонки никогда не поют на кустах! — сердито сказал мне один из важных орнитологов. Согласен, не распевают. И я сам бы не поверил, если бы не видал своими глазами. Орнитологу неизвестно, что ничто так не изменчиво, как поведение животных.
В траве в укромных местах ютятся юркие глазастые черно-коричневые сверчки. Они самых разных размеров, от крошечных малышек до почти взрослых. Вообще разнобой в развитии насекомых нетерпим. Но только не среди сверчков. Благодаря ему все лето будут распевать эти шустрые насекомые и умножать свое потомство, а ряды выбывающих постоянно будут пополняться подрастающими.
Они разработаны испокон веков и, видимо, имеют немаловажное значение. С соблюдением точных ритуалов самцы ухаживают за самками, и всякое нарушение этикета может разъединить пары. На коньке крыши висит трясогузка. Она сжалась в комочек, втянула головку, неожиданно стала маленькой и серенькой. Куда скрылся черный галстучек и шапочка: из белого шарика торчит только один черный клювик. В метре от птички, занявшей столь странную позу, восседает самка. Ритуал, разыгрываемый перед самочкой, и комичен, и забавен. Вот самчик, сделав шаг вперед, изгибает крутой дугой шею и низко-низко кланяется. Затем еще маленький шажок вперед и снова низкий поклон. Так постепенно он приближается к избраннице сердца под ее неусыпным взором.
Загляделся на это представление. Никогда не видал, не слышал и не читал ничего подобного про трясогузок. Птицы заметили меня, мой пристальный взгляд, пискнули, улетели…
Рано утром удоды продолжают предаваться музыкальным состязаниям. Без конца раздаются их звонкие: «Худо тут». Один бедняжка надорвался, стал сипеть. Как теперь к нему, безголосому, отнесутся его сородичи. Я заметил, в разгар весны поведение удодов меняется. Теперь место для пения выбирается обязательно повыше, чтобы песня разносилась во все стороны. Чаще всего удод сидит на коньке дома, дудукая и раскланиваясь в такт несложному мотиву. Но вот к поющему подлетает другая птица. Кто она: самец или самка, не скажешь по внешнему виду. Поющий удод (по-видимому, самец) взлетает навстречу, распустив свой прелестный головной убор. Оба удода, соприкасаясь клювами, порхают как бабочки, сверкая черными с белыми пятнышками крылышками. Совместный полет продолжается почти целую минуту, и за это время клювы птиц не размыкаются ни на миллиметр. Такой полет — своеобразный экзамен на аттестат зрелости и выражение симпатии друг другу.
Однажды возле одной самочки оказалось несколько самцов. Три самца ловко крутились под вишней, сверкая своими огненно-рыжими хвостами. В каждом сопернике было столько силы и энергии. Самка же сидела неподвижно, будто безучастная к разыгравшемуся возле нее соревнованию. Потом все три соперника стали быстро носиться друг за другом, устроив подобие соревнования на быстроту полета…
В прошлом году городские ласточки вылепили гнездо над плафоном электролампочки, под навесом над входом в дом. Это была обыкновенная, принятая у этого вида и сооруженная из комочков глины чашечка. В этом году гнездо городских ласточек заняли деревенские ласточки и быстро надстроили над чашечкой длинный узкий ход! Строительный инстинкт ласточек может служить образцом стереотипных и строго последовательных действий. А тут — неожиданная и ловкая переделка чужого жилища на свой лад. Вероятно, парочка прошлогодних городских ласточек погибла или откочевала в другие места. А деревенские ласточки, заметив пустующее гнездо, остановили на нем свой выбор: гнездо прошло испытание временем, оно уцелело, в нем, судя по всему, были выведены птенцы, место для него оказалось неплохим!