Вторая пара ласточек начала лепить гнездо с другой стороны дома, но пошли дожди, и работу пришлось временно приостановить: строительство может продолжаться только в сухую погоду, так как комочки глины полагается крепить к уже подсыхающим прежним. Но наступила хорошая погода, и ласточки не появились. Жаль! Видимо, слишком шумной была наша дача. Еще бы! Десять пар воробьев, шесть пар скворцов, да пара сорокопутов.
Однажды я увидал на стволе яблони большую и красивую жужелицу. Ее темно-фиолетовое с зеленым отблеском тело сияло на солнце. В шикарном одеянии жужелица была великолепна и не напрасно получила название красотела.
Энергичная и быстрая, она мгновенно забралась на дерево, покрутилась по ветке и вдруг — не ожидал я такого от рьяного древолаза — раскрыла крылья, взвилась в воздух и скрылась. Может быть, я ее напугал своей чрезмерной любознательностью?
Жужелица красотел в большом почтении у энтомологов. Она — активнейший истребитель гусениц бабочек и в первую очередь гусениц непарного шелкопряда. Жаль, что наш сад покинула прелестная жужелица!
Дома дачников почти у всех отстроены, надо еще чем-то заняться. И, отчасти подражая друг другу, все роют подполья. Под полом темно, но в вырытую ямку сваливается что-то черное. Всматриваюсь: это жук чернотелка бляпс. Легкий, как перышко. Один панцирь. Но невольник еще полон жажды жизни, энергично шевелит ногами, размахивает усиками. Выношу пленника в сад и кладу на сочную зелень под теплые лучи солнца. Сколько лет он провел в заключении? Не менее пяти! Но жуку не нравится солнце, он поспешно прячется под камень, отвык от него. Осенью чернотелки забираются на зиму в норы. Так уж повелось у них издавна. В пустынях много нор как жилых, так и заброшенных. В них не холодно зимой, не жарко и не сухо летом. А хозяева нор — суслики, песчанки, тушканчики — мирятся с невольными квартирантами. Кому нужны жесткие да вонючие жуки!
Природа выработала у жуков способность голодать. Ведь нередко зимой к весне норы обваливаются, вход их забивается и заплывает землею от талых вод. Попав в неволю, жуки терпеливо ждут освобождения. Год, два, много лет. Мой дачный домик был построен два года назад. Потом вызволил из неволи под домом еще шесть жуков бляпсов. Раньше здесь были предгорная полупустыня, полустепь и на ней, как и сейчас на ближайших холмах, разгуливали чернотелки бляпсы. Теперь другая земля. Напоенная влагой, она растит густые травы, кустарники, деревья — совершенно не подходящее место для чернотелок. Ничего, отъедятся, поправятся, полезут на холмы, найдут свои родные места!
Иногда шли дожди, и было прохладно, дача заросла травами, вся зеленая, закрыла соседей, и глуше стали голоса. Отцвели тюльпаны, маки, дикие ирисы. Зацвел мышиный горошек. Коровяк вымахал в человеческий рост. Будет на нем цветов и семян! У скворцов появились птенцы. Птицы страшно озабочены. Из скворешен раздается неумолчный писк и гомон. Взрослые мечутся. В скворечник — с добычей, из скворечника — с капсулькой испражнений. Деловитость необыкновенная. Ничего не поделаешь. Родительские заботы! Подойти к скворечнику нельзя. Сразу же поднимается истошный крик. Невольно отойдешь в сторону. Вдали видна пустыня, темно-зеленая, почти фиолетовая. К вечеру она голубеет. За нею в мареве дымки и садится солнце.
Над пустыней чистое синее небо, над горами — облака. Конец мая, но горы все еще в снегах, хотя лес от него уже освободился. По горам угадываю, какое движение весны сейчас в Сибири.
Деревья полностью оделись листвой, выросли травы. Зелень буйствует, закрыла все окружающее, и мы теперь будто на изолированном зеленом островке. Воробьи стали домоседами, распределили гнездовья, закончили путешествия. Теперь все время проводят на участке, следят за кормушками. Иногда с громкими криками нападают на в чем-то провинившегося собрата. Но тот, на кого напали, после трепки особенно не унывает. Это только мы, люди, способны предаваться печали по каждому мелкому поводу. Давно исчезли кошки, зимовавшие на даче. Но остался большой, толстый, мохнатый и угрюмый кот. Он очень осторожен, людей боится и на день прячется. Но как только наступают сумерки, выходит на охоту и кричит пронзительным и диким голосом. Совсем как лев в Африке. Я боюсь за судьбу птиц и негодую на угрюмого кота.