В дырочки, проделанные гусеницами, вскоре забираются муравьи-тапиномы и саксауловые муравьи. Они что-то там находят внутри съедобное, что-то добывают для себя в этой влаге, пронизанной коричневым пушком. Но вот наступили жаркие дни, сочные зеленые листья засохли, покоробились и стали как газетная бумага. Подул ветер и они, как живые, заколыхались, зашуршали, приподнялись, покатились по пустыне. Налетел легкий смерч, поднял их в воздух, закружил все выше и выше. В это время муравьи наперебой бросаются на слегка обнаженный корень, на то место, где были прикреплены черешки листьев, и жадно сосут влагу, выхватывают кусочки белой ткани. Для чего они им нужны, что в них такое? Проходит еще два-три дня, обнаженный корень пересыхает, его засыпает пылью. Муравьям более нечего делать возле растения. Сломались стебли, расселились семена, и ничего не осталось от роскошного растения.
Впрочем, как ничего! В жаркой почве пустыни дремлет мощный корень ревеня, да в ложбинках застряли семена. Они ждут новой весны и новой, хотя и короткой, но бурной жизни. Вместе с ними все долгое жаркое лето, осень и длинную зиму ждут весну и муравьи, почитатели его кореньев, и бабочка, дремлющая куколкой, а также множество других насекомых, лакомящихся нектаром. И обязательно дождутся!
Горы позади. Впереди Алакульская впадина, ровная, как стол, уходящая вдаль к горизонту. Море зелени, тростники, цветы, черные пыльные дороги, цапли, белые чайки и звон комаров. Совсем другой мир после светлой и сухой пустыни.
Близится вечер. Вдали на горизонте показывается темная полоска деревьев. Едва торная дорога к ней — находка, и можно рассчитывать, что она приведет в место, хорошее для стоянки. Километр пути, и открывается спокойная река Тентек в бордюре старых развесистых ив, долгожданная тень, в которой можно укрыться от солнца, отдохнуть, и — влажный воздух. Посредине реки виден небольшой остров. С него доносятся крики ворон и галок. Птицы кричат истошными голосами. Что-то произошло в их жизни. Сегодня из гнезд вылетели галчата и воронята, и у всех масса хлопот. Как одновременно у них произошло это событие!
Крики птиц надоедают. Уже сумерки, а шумное общество еще не успокоилось. Ночью я просыпаюсь от крупных капель дождя. Неприятно переселяться из полога в палатку. Но небо чистое, на нем горят яркие звезды. Да дождь ли это? Наверное, на старой иве поселились пенницы и роняют вниз крупные капли белой пены. Как будто еще падают другие мелкие капли жидкости, но это, наверное, так кажется.
Рано утром мы просыпаемся под громкое и непрерывное жужжание множества работающих крыльев комаров и крики ворон и галок. Но стая птиц вскоре улетает на луга, комары прячутся от солнца в траву, а жужжание крыльев продолжается. Оказывается, всюду в воздухе, невысоко над землей, каждый на своем месте висит слепень-самец и неутомимо работает крыльями. Иногда резкий рывок в сторону, погоня за соперником, и вновь полет на одном месте. Самки ползают по ветвям деревьев. Им будто нет дела до брачных полетов своих супругов. Солнце начинает пригревать. Пенницы перестали ронять на землю капли влаги. Но что творится с машиной! Она вся пестрит множеством поблескивающих пятнышек. Откуда они взялись? На листьях старой ивы, под которой мы расположились, всюду разгуливают элегантные зеленые цикады. Пятнышки на машине от них. Это сладкие испражнения, предназначенные для муравьев. Но их здесь нет. Несколько лет назад река выходила из берегов, заливала рощу деревьев, и муравьи исчезли. Когда-то для защиты от наводнения вдоль реки бульдозерами был сделан предохранительный земляной вал. Он слабо зарос растительностью, и почва на нем не слежалась как следует. В земляном вале среди роскошных лугов — настоящее царство для роющих насекомых. Земляные пчелы, осы-аммофилы, охотницы за гусеницами, осы-церцерисы — потребительницы жуков, осы-бембексы — гроза слепней — всюду летают ползают, скрываются в норках и выползают из них. Над землей реют маленькие осы-церцерисы. Они что-то ищут. За одной осой, точно копируя ее полет, следует какая-то мушка. Иногда она отстает и садится на былинку, посматривая по сторонам яркими красными глазами на белой голове.