Потом на дороге увидал светлый, неправильной формы крест. И опять пришлось остановиться, чтобы узнать, в чем дело. Крест оказался своеобразным, сотканным из густых паутинок. Историю его возникновения было нетрудно узнать. Недалеко от дороги на кустике полыни, окутав его паутинными нитями, расположилась семья гусениц походного шелкопряда. По испокон веков установившемуся обычаю, когда пришло время, гусеницы, собравшись кучкой, дружно перелиняли, а потом, окрепнув после смены одежды, поползли от растения к растению. Передовой отряд, протягивая за собою паутинную дорожку, выбрался на дорогу. За ним сантиметрах в сорока ползла основная армада путешественниц. Когда колонна добралась до края дороги, по ней промчался грузовик, следы его колес хорошо сохранились на пыли, и раздавил гусениц. Трупики неудачниц уже успели подсохнуть, застыв в различных позах. Уцелевшие гусеницы передового отряда остановились. Как ползти вперед, когда сзади никого нет, и строй разрушен. Повернули обратно, попытались ползти в одну сторону, другую и… возвратились обратно.
Здесь я и застал немногих уцелевших после дорожного происшествия. Счастливчики изрядно подросли и отличались от своих погибших братьев и сестер. Теперь, когда их осталось совсем мало, исчез инстинкт непрерывного похода и движения в строевом порядке. Зачем странствовать, если пищи для оставшихся вдоволь даже на одном, облюбованном ими кустике полыни!
Никто из нас заранее не заметил, как на горизонте выросла темная туча. Она быстро увеличилась, стала выше, коснулась солнца, закрыла его. Мы обрадовались: кончился жаркий день, теперь мы немного отдохнем. Но туча не принесла облегчения. Жара сменилась духотой. Неподвижно застыл воздух, замерли тугаи, и запах цветущего лоха и чингиля стал, как никогда, густым и сильным. Прежде времени наступили сумерки. Их будто ожидали сверчки, громким хором завели дружную песню. В небольшом болотце пробудились лягушки. Сперва нерешительно подали несколько голосов, потом заквакали сразу истошно на все тугаи, солончаки и песчаную пустыню. Соловьи замолкли, не выдержали шума, поднятого лягушками. Откуда-то появились уховертки. Где они такой массой прежде скрывались! Высоко задрав щипчики, они неспеша ползали во всех направлениях и казались сильно озабоченными. Нудно заныли комары.
Нас мучают сомнения. Что делать, устраиваться ли на ночь в палатке или, как всегда, стлать тент на землю, растягивать над ним полога и спать под открытым небом? Палатка наша мала, в ней душно. Если еще в ней подвесить полога — задохнешься.
Еще сильнее сгустились сумерки. Загорелись звезды. Снаружи пологов бесновались комары, втыкая в тонкую ткань острые хоботки. Громко рявкнула в темени косуля. Зачуяла нас, испугалась. Еще больше потемнело небо, звезды погасли одна за другой. Потом сквозь сон слышу, как шумят от ветра тугаи, и о спальный мешок барабанят капли дождя. Неприятно ночью выскакивать из постели, искать под дождем в темноте вещи, сворачивать спальный мешок и все это в охапке тащить в палатку. Хорошо, что мы ее все же заранее поставили. Дождь все сильнее и сильнее, если не спешить, все вымокнет.
Кое-как устраиваемся в тесной палатке. Капли дождя то забарабанят по ее крыше, то стихнут. Сверчки испугались непогоды. Как распевать нежными крыльями, если на них упадут капли дождя и повиснут бисеринками. Замолкли и лягушки. Их пузыри резонаторы, что вздуваются по бокам головы, так чувствительны к падающим каплям. Зато в наступившей тишине запели соловьи. Им дождь не помеха! Сна же как не бывало. Надо себя заставить спать. Завтра предстоит немало дел. Но как уснуть, если по спине проползла холодная уховертка и ущипнула, на лоб упал сверчок, испугался и, оттолкнувшись сильными ногами, умчался в ночную темень. А комары! Нудно и долго звенит то один, то другой, прежде чем сесть на голову и всадить в кожу острую иголочку.
Можно закутаться, оставить один нос. Но ведь и он не железный! И еще неприятности. Палатка заполнилась легкими шорохами крыльев. Большие ночные бабочки бьются о ее крышу, не могут найти выхода, садятся на потолок, падают на лицо, мечутся всюду. Что за наваждение, откуда их столько взялось! Иногда на тело заползает крошечный муравей-тетрамориум и старательно втыкает в кожу иголочку жала. Здесь недалеко от палатки их жилище, и хозяева территории решительно ее отстаивают.