На биваке вспоминаю крохотную чернотелку и вынимаю ее из коробочки. А она как ни в чем ни бывало, шустрая, быстрая, веселая, от хвори и следа не осталось, отогрелась, выздоровела. Кладу ее на капот машины на солнышко в уютном уголке, как и положено, ногами кверху на спинку.
Проходит несколько часов. Чернотелка забыта, когда же вспоминаю про нее, то вижу все в той же позе, на спинке, подергивающую ножками.
Наш бивак свернут, машина загружена. Завел ее, поехали на другое место. Большая чернотелка — в коробочке возле люка отопления. Из него идет горячий воздух. Через полчаса в спичечной коробке слышен шорох. Наша пленница не сучит ножками, ожила, помогло лечение теплом. Поздно вечером перед сном, вспоминая прожитый день, думаю о том, почему чернотелки принимали спасительные солнечные ванны кверху ногами, Наверное, поверхность брюшка больше поверхности спинки, на ней, кроме того, еще и ноги. На спинке толще хитин, крылья срослись, и под ними находится легкая, воздушная прослойка. Она летом предохраняет жука от перегрева. Возможно, под крыльями есть еще что-либо, препятствующее губительным летним лучам солнца. Но может быть и другое объяснение: ослабевшую за зиму чернотелку, едва выбравшуюся из зимовочного укрытия, ветер опрокинул на спину и она, ослабевшая, не могла подняться на ноги. Да и зачем? Кверху ножками кажешься мертвым, и меньше шансов попасться какой-либо голодающей в пустыне пичужке или ящерице.
И еще встреча с одной чернотелкой. Рано утром косые лучи солнца рельефно высвечивают следы на барханах. Почти безжизненные днем, за ночь они покрываются узорами следов. И нежной вязью, оставленной на песке ножками мелких насекомых, и крупными цепочками следов жуков-чернотелок, и отпечатками лап хорьков, тушканчиков, песчанок. Кто только не оставляет на чистом и гладком песке свидетельства своего бытия. Множество историй жизни можно прочесть, внимательно разглядывая эти густо исписанные страницы песчаной следовой книги. Одна аккуратная цепочка следов какого-то крупного жука обрывается у небольшой норки. Обитатель песчаной пустыни, наверное, изрядно попутешествовав, на день скрылся в норку. Там и влажнее, и не так жарко, и главное, безопаснее, чем на открытом воздухе. Сейчас сперва сфотографирую норку со следами, а потом узнаю, кто ее обитатель, запечатлю и его портрет, и будет у меня, как говорят фотографы, сюжетный снимок. Но, присев на корточки и наклонившись, вижу, что ошибся. В черточках следов, оставленных ногами, песок сдвинут валиками по направлению к норке. Ночной обитатель, оказывается, здесь выбрался из своего убежища вечером. Напрасно сделал снимок, не получилась сюжетная фотография. Но надо поискать жука. Сейчас ранним утром, возможно, он, еще не нагулявшись, бродит где-либо поблизости.
Искать долго не приходится. На вершине бархана вижу крупного жука чернотелку, кургузую, с округлым телом, сверху усаженным многочисленными шипиками. Он ползет не спеша, оставляя точно такие же следы, как и те, что привлекли внимание. Возможно сейчас он разыскивает место, где можно было бы закопаться на день в песок. Пытаюсь сфотографировать жука, но он, испугавшись, мчится с необыкновенной быстротой. Мои попытки остановить его еще больше пугают, и жук впал в панику, мечется, как угорелый. Тогда я опрокидываю его на спину. Но он поднимает кверху задние ноги, взмахивает ими, ударяет о песок и ловко и быстро перевертывается на спину. Вновь повторяю попытки облагоразумить жука, но каждый раз он так же мгновенно совершает свой кувырок и мчится, пытаясь спастись от преследования. Ему, оказывается, ничего не стоит хоть сотню раз переворачиваться со спины на ноги, у него к этому отличнейшая способность.
В пустыне часто дуют сильные ветры, и на гладком песке нелегко удержаться от опрокидывания. Так что приходится кувыркаться и быть акробатиком.
В пустыне очень резки колебания температуры. Особенно весной. Вот и вчера был день ясный, теплый, и первые весенние цветы — гусиный лук и белые тюльпаны — раскрыли свои венчики. А сегодня утром на тент, разостланный на земле, опустился легкий иней, и мы, дрожа от холода, поспешили развести костер из саксаула. Но вскоре показалось солнце, и сразу полились его теплые лучи. Вскоре от инея и следа не осталось. Теперь грело сразу с двух сторон: и от костра, и от солнца. Пробудились нежные комарики-галлицы и, справляя весну, замелькали едва различимыми точками. Зашевелились жуки-чернотелки. Вот одна из них: небольшая Pterocoma subarmata, кургузая и забавная, забралась на тент и неожиданно, казалось, без всякой причины, застыла в необычной позе, подняв задний конец тела кверху и припав книзу головой. Что с нею случилось, для чего такая вычурность поведения? Многие чернотелки так делают, когда зачуют опасность. Хотя не все, а только чернотелки бляпсы, обладатели вонючих защитных выделений, да некоторые другие, на них похожие и им подражающие. Такая же чернотелочка ползет возле палатки. Сейчас я ее напугаю. Не стала притворяться, бросилась со всех ног убегать!