Но куда делось брюшко, что случилось с навозником? Через час я натыкаюсь на такую же картину. Скарабея без брюшка тоже терзают муравьи. Только не бегунки — любители падали, а вегетарианцы муравьи-жнецы. И также как и тот мученик, скарабей слегка поводит ногами, шевелит усиками, будто в недоумении силясь сказать: «Вот видите, случилось же такое!» А потом еще две таких же находки! Странные истории происходят со скарабеями, как их объяснить? Не может быть такого, чтобы какая-либо приспособившаяся к подобному делу птица, откусив брюшко, бросала жука. Да и невкусен навозник, жестки его покровы, а если уж его поедать, то конечно, прежде всего грудь, а не брюшко, заполненное кишками с навозом. Нет, тут что-то другое. А другое, как не рассуждай, остается единственное. На ослабевшего и умирающего жука нападают муравьи и быстро его свежуют. Сперва растаскивается по кусочкам брюшко, потом открывается путь к мышцам груди, прикрытым очень прочной броней. Пока с телом жука расправляются многочисленные хищники, несчастный скарабей все еще продолжает шевелиться, ноги, привыкшие к движению, продолжают работать. Отнимаю добычу у муравьев и прячу ее в пробирку. На следующий день ноги жука еще шевелятся. Еще на следующий день они слегка вздрагивают. Медленно, очень медленно оставляет жизнь тело этого неутомимого труженика. И все же я не могу догадаться, почему сейчас весною столько погибающих навозников. Или это старики, хотя и перезимовавшие, но приблизившиеся к жизненному концу, или гибнущие от какого-либо недуга, развившегося на ослабленном организме после зимовки, или только что очнувшиеся от зимнего сна, вялые и неповоротливые, беспомощные и подвергнувшиеся нападению?
Прошло более сорока лет после написания этого очерка. И теперь, подготавливая его к публикации, закралось сомнение в причине гибели жуков. Думается, что она была другая. Тем более покалеченные скарабеи были найдены, в общем, недалеко друг от друга и от дороги. Наверное, на пути полета скарабеи натыкались на линию телефонных проводов и, ударяясь о натянутый провод, отсекали брюшко. Жаль, что тогда об этом не подумал.
Началось с того, что я встретил ретивого муравья-бегунка. Он тащил за крыло мертвого желтого хрущика. За ним следом промчался другой, с таким же трофеем. Потом между травинками пробежал третий бегунок-крошка. Он нес только одну сине-фиолетовую грудь жука. Три муравья-бегунка с одинаковой добычей не могли быть случайностью, и я свернул с пути к высоким скалам, обточенным ветрами, дождями и временем, и направился навстречу неизвестному.
По небу плыли белые облака и, когда тень от них падала на землю, заслоняя жгучее солнце, становилось сразу прохладно. Неистовствовали жаворонки, будто стараясь наверстать упущенное из-за весенних холодов время, и воздух звенел от их весенних песен. Ветер шумел в типчаке, гнул к земле нежные метелочки ковыля. До самого горизонта шли бесконечные холмы с округлыми скалами дикого хребта Малайсары.
Если бы не дружные песни жаворонков, я раньше услышал бы этот тихий беспрерывный и низкий звук: тысячи маленьких желтых хрущиков Bliotoptera variabilis трудолюбиво работали крыльями, рассекая воздух, реяли над травой в неутомимом полете. Пустыня тихо и равномерно гудела от жужжания их крыльев. Маленькие, крепкие, коренастые, они будто что-то искали, но не находили. Пластинки их усиков были широко расставлены в стороны и обнюхивали воздух. Взлеты и приземления происходили беспрерывно. Некоторые жуки, опускаясь на землю, закапывались на один-два сантиметра и замирали, будто ради того, чтобы отдохнуть после изнурительного и долгого полета. Держались они одним большим скоплением, занимая территорию около ста квадратных метров. Когда темная тень от тучи, переваливая с холма на холм, набегала на скопище, гул крыльев затихал, жуки садились на землю, и тогда было слышно только пение жаворонков. Холод явно не способствовал жучиным полетам. Скопление старательных пилотов, видимо, существовало давно. Кое-кто уже покончил счеты с жизнью и стал добычей бегунков. Муравьев тут сбежалось немало. Ловкие и быстрые, они метались среди травы в поисках трупов, не обращая внимания на здравствующих. Охота была удачная, и муравьи в изобилии добывали себе пропитание.