Апрель. Деревья еще голые, но тополя уже сбросили клейкие чешуйки и выпустили красные сережки. Зазеленели лужайки. И хотя тучи гуляют в горах, и снег ложится на еловые леса, когда появляется солнце, становится тепло, и черные дрозды заливаются без умолку песнями. Из города собираются выезжать пасечники-пенсионеры. Пока пчелы крутятся возле ульев и гудят. Неуемным работницам не сидится без дела, и они куда-то летают и как будто что-то носят. Куда летают пчелы?
На одной из людных улиц Алма-Аты возле оперного театра торговцы цветами выстроились вдоль тротуара. В корзинках первые цветы весны: белые крокусы, душистый сиреневый ирис.
— Пропадите вы пропадом! — сердится старушка и свернутой газетой отгоняет от корзины с цветами гудящих пчел. Их тут собралась уйма. Одна за другой опускаются на цветы, проникают в кладовые нектара и с пожелтевшими от пыльцы ножками уносятся в разные стороны. Да, именно в разные стороны.
Наверное, со всех концов города слетелись сюда пчелы. Куда им больше деваться, где найти цветы, когда городские клумбы еще в прошлогоднем мусоре, и палисадники возле домиков на тихих улицах голые.
Потеплело. Около киоска с газированными напитками толпятся люди.
— Осторожнее, — предупреждает клиентов продавщица, — не придавите пчел. Вон их сколько слетелось на сладкий сироп!
Пчелам будто и нет никакого дела до покупателей. Старательно и как всегда торопясь они слизывают капельки пролившейся жидкости и, наполнив ею зобики, мчатся в родной улей. Жалея пчел, продавщица налила маленькую лужицу на клеенке в стороне от окошка. Ей интересно, в свободную минуту наблюдает за шестиногими посетителями.
На Зеленом базаре толчея и суматоха. Всюду снует народ, спешат с сумками хозяйки. Столы полны всякой снеди. Там, где торгуют красным перцем, беспрестанно крутятся пчелы. Одна за другой садятся на товар и, быстро работая ногами, набивают красной пыльцой волосатые корзиночки. Кое-кто отмахивается от бесцеремонных воровок, а кто и терпит, молчит. Пчелу нельзя обижать!
На другом конце базара с машины продают белую муку. И тут тоже гудят пчелы, беснуются, нагружаются белой пыльцой. Что же творится на товарной станции, зачем здесь крутятся пчелы? Здесь они снуют возле превратившегося в пыль каменного угля.
Так и летают по городу пчелы с красными, белыми и черными обножками.
— Зачем пчелам перец, мука и каменный уголь? — спрашиваю пчеловодов.
— Не знаем, зачем, — отвечают они. — Быть может, ошибаются, собирают вместо пыльцы цветов от нечего делать всякую пыль.
Пчеловоды торопятся, ставят пасеки в поле. Скоро раскроют почки яблони, выпустят листочки, и вместе с ними проснутся маленькие гусенички яблоневой моли. Против нее начнут обрабатывать сады ядами, и тогда берегись, пчеловод, погибнут твои друзья, если не убережешься с ними вовремя.
Наконец зацветают сады, и белая пена цветов повисает над городом. Совсем по-летнему пригревает солнце. Жужжат над деревьями мухи, осы, крутится разная мошкара, мелочь. Нет только настоящих опылителей, наших друзей — пчел. Они в полях, в горах, трудятся над полевыми цветами, собирая живительный нектар.
Все это было написано в послевоенные годы. Сейчас все изменилось. Пчеловоды научились вовремя вывозить пчел в поле, из города, затравленного автомобильными газами, исчезли многие насекомые.
Рано утром нас разбудила песня кукушки. Сквозь марлевую сетку полога видны синее небо, голубая река и желтые барханы в колючих деревьях. Совсем рядом, по песку бегает трясогузка и, помахивая хвостиком, разглядывает наш бивак.
Мы притащились на попутной машине сюда к берегу реки Или вчера вечером с шоссейной дороги. Отсюда должен начаться наш путь по воде. Разве сейчас до завтрака? Скорее раскрыть брезентовый тюк и собрать лодку!
Как только стало припекать солнце, мимо нас с грозным гудением начали носиться большие иссиня-черные пчелы ксилокопы. Около зацветшей ивы собрался рой всяких диких пчел.
Сейчас следовало позавтракать, затем уложить вещи, опробовать только что собранную лодку. Но пришлось все оставить! У самого носа лодки упала небольшая серая пчелка и буквально на глазах потонула в песке, не оставив никакого следа своего погружения.