Многие жители песчаной пустыни в случае опасности зарываются в сыпучий грунт. Так делает небольшой удавчик: одно-два движения, и он мгновенно тонет в песке, оставляя на его поверхности едва заметные следы. Не менее ловко зарывается ящерица-круглоголовка. Кобылочка-песчаночка взмахивает всего лишь несколько раз длинными задними ногами и, полупогрузившись в песок, становится невидимкой. Но пчелы! Нет, о пчелах я решительно ничего не слышал.
Пчелу никто не преследовал, и она ни от кого не пряталась. В песке, видимо, находилось ее жилище. Но как пчела умудрилась построить норку в сухом и сыпучем песке, как умела ее находить и так ловко к ней пробираться сквозь материал, столь ненадежный для строительства? Может быть, все показалось, и пчелка просто скользнула в сторону? Пришлось залечь около лодки на горячем песке и притаиться. Ожидание утомляет. Солнце греет сильнее, и песчаный бархан начинает полыхать жаром. Белая трясогузка давно исчезла. Замолкли птицы. С реки доносится вялое квакание лягушек. Радуясь теплу, носятся друг за другом ящерицы, прочеркивая по песчаной глади барханов причудливые следы узоров.
Близ меня на песке уселись крохотные мухи-ктыри. Легкие и верткие, они молниеносно срываются с места, перелетая на короткие расстояния, снова садятся, гоняются друг за другом. Иногда на крыльях ктырей вспыхивают два ярко-бордовых огонька, отблески солнца. Кто знает, может быть, по этим огонькам ктыри легко замечают друг друга.
В том месте, где я видел зарывшуюся пчелку, все еще никого нет. Уж не прозевал ли я выход пчелы, наблюдая за ктырями? Но вот песок внезапно всколыхнулся, показалась голова, грудь, серая мохнатая пчелка выскочила наверх и, такая торопливая, хотя бы чуточку задержалась, вспорхнула и исчезла. Все это произошло в течение какой-то доли секунды. Сколько времени она будет летать и когда возвратится обратно?
Пока я раздумываю, с другой стороны лодки начинает виться такая же небольшая пчелка. Она что-то долго и настойчиво ищет. Временами ее усердие будто иссякает, она отлетает в сторону, но вновь бросается на поиски. Где и как ей найти норку, когда поверхность песка перетоптана нашими ногами и исковеркана до неузнаваемости? Иногда пчелка садится на песок, но опять взлетает.
Трудно искать пчелке потерянное жилище. Да тут еще некстати крутятся маленькие ктыри, увиваются за пчелкой, ударяют ее своими головками. Для ктырей пчелка, конечно, не добыча, куда она им, такая большая. Это просто игра от избытка здоровья и молодого задора. Но пчелке не до ктырей. Она очень озабочена поисками. Какое сейчас чувство руководит ею? Наверное, не обоняние и не слух. Но вот, наконец, она упала на поверхность бархана и мгновенно исчезла в песке.
Долго и осторожно я роюсь в этом месте, где скрылась пчелка. Сначала идет сухой и горячий песок. Потом на глубине пятидесяти сантиметров появляется плотный и слегка влажный слой. В нем я легко обнаруживаю норку. Она спускается почти отвесно вниз еще на глубину около полуметра. Вот и ее конец. Там, сжавшись в комочек, недовольно жужжит крыльями сама хозяйка. От норки в стороны отходят ячейки, забитые желтой пыльцой. Каждая ячейка — колыбелька. В ней находится или яичко, или личинка.
Вот какая искусная пчелка! Ей нипочем прорыться сквозь толстый слой песка и найти свою норку. И сколько раз в день приходится совершать такие путешествия! Как она, роясь в песке, умудряется сохранить целой свою добычу — желтую пыльцу на мохнатом костюме? Пчелка умеет находить место, где спрятано ее сокровище даже тогда, когда поверхность песка изменилась и стала неузнаваемой. К этому у нее отличный навык. Ведь во время песчаных бурь песок легко передвигается с места на место. Но какой бы ни был у пчелки навык, все же, наверное, нелегко ей, несмотря на то, что у неё, несомненно, есть какой-то таинственный механизм определения нахождения своего гнезда. Кто скажет, какой этот таинственный механизм? Зато надежно спрятана норка с детками! Никто не сумеет ее найти.
Наконец наблюдения закончены. После торопливого завтрака мы подтаскиваем лодку к берегу и тщательно укладываем в нее вещи. Кажется, сделано все, что следует. Ну, теперь пора в путь! И поплыли по реке Или мимо желтых барханов и сиреневых гор к далекому Балхашу.
Я рад началу путешествия, доволен и неожиданным знакомством с загадочной хозяйкой песчаного жилища. Только в далекой глубине души затаилось и тревожит чувство вины за разорение ее единственного сокровища, ради которого живем мы все, порожденные великой эволюцией жизни.