Замечательный кузнечик Сагапедо подрос, стал большой. Он не довольствуется пищей вегетарианцев, а, пристроившись где-нибудь с краю цветка, караулит насекомых, застыв в ожидании и насторожив цепкие ноги. Подросли и многие кузнечики: хвостатый, зеленый, белолобый. Вот-вот примутся за свои концерты. Ночью безумолчно звенят хоры сверчков.
В сумерках зашелестела трава, и из нее один за другим стали подниматься в воздух хрущи. Загудел воздух от их крыльев. С изумлением я наблюдал этот внезапный, будто по сговору, брачный полет. Понял, отчего он такой краткий. Когда все полетят сразу дружно, тогда и встретиться легче, и меньше шансов попасться врагам. Как же определяется точное время для полетов? Оно запрограммировано испокон веков, прочно вошло в инстинкт и определяется, наверное, по степени освещения в наступающих сумерках.
Примерно в средних числах июня начались песни кобылок. Теперь весь сад стрекочет, но кобылки выжили только самые осторожные, всех неопытных уничтожили воробьи и скворцы. Вот наглядное доказательство царящего в природе естественного отбора. Вскоре вечером запел и самый первый, древесный зеленый кузнечик теттигония. Его песни я хорошо знал. Но найти не мог. Уж очень ловко он маскировался среди листьев в своей ярко-зеленой одежке. Июль, лето в разгаре. Немилосердное солнце льет жаркие и яркие лучи на землю, и днем все живое изнывает от нестерпимого зноя. Лишь одни мухи мечутся в величайшем оживлении в воздухе, жизнерадостны, веселы, да цикады кричат истошными голосами. Сохнет земля, сохнут и травы. Тают в горах ледники, и от мутной воды, примчавшейся с гор, вздулась наша речка, шумит, бушует, несет камни и стукает их друг о друга. Когда заходит жаркое солнце, веет прохладный ветер с гор. Иногда же по велению каких-то неведомых законов погоды спасительный ветер спит, и тогда наступают душные и жаркие ночи.
Отцветают зверобой, софора, коровяк и клевер. Всё ещё цветут темно-лиловый шалфей, крупные мальвы, коровяк, солодка, русский василек, чертополох. Ранними утрами голубеют жизнерадостные цикории, украшая начавшие выгорать прилавки и пустыри. Поднимется солнце, повеет жарой, и голубые цветки закрываются.
Дачники пожинают плоды своих трудов. Созрела малина, черешня отходит, отошла и земляника, но зреет вишня. Зреет смородина, наливаются яблоки, растут, румянятся с одного бочка. Начинает спеть урюк, и к концу месяца уже падают зрелые плоды на землю. Давно созрели огурцы, собирают урожай помидоров. Кое-где дачи разукрасились подсолнухами.
Постепенно табунятся галки, летают стаями, вспоминают об опорах высоковольтных линий передач, осваивают свои пункты сбора. Бьют перепелки, кукует кукушка. Лёссовые прилавки, изрешеченные норками галок, воробьев, сычей, щурок да скворцов, постепенно пустеют, но кое-где еще вылетают из них изумрудные сизоворонки, носят корм птенцам.
К концу месяца кончаются родительские заботы скворцов, покидает скворечники второе поколение.
Нарядные щурки собрались стайками, летают высоко над землей, выделывая сложные пируэты в воздухе, сопровождая их хотя и однообразными, но мелодичными криками.
На пожелтевших сухих холмах многие муравьи опустились в свои подземелья, закрыли входы, теперь будут ждать зеленую весну. Заснули в норах и малые суслики. Делать нечего, травы посохли, на таком корме не проживешь в жаркое время года. В многообразном мире насекомых каждый занят своим, предначертанным испокон веков делом. Уховертки-матери таскают под камни листочки, кормят ими своих многочисленных деток, маленьких уховерток. У ручьев на ивах появились синие жуки листогрызы вместе со своими личинками. И родители, и дети — безудержные обжоры, и бедные растения побурели, лишенные зеленой мякоти листьев. На чертополохе, на осотах мелькают бабочки-перламутровки и сатиры. Отлетались бабочки кольчатого шелкопряда, отложили аккуратными поясками свои яички на тонкие стволики кустарников. Но у непарного шелкопряда куколки давно опустели, разгар лета. Большие, грузные и тяжелые на подъем самки, почти белые в полосках, сидят в тенистых укрытиях. Светло-коричневые поджарые самцы мечутся между деревьями, разыскивая по запаху своих ленивых супруг. Кое-где на посевах люцерны появились стайки красноголовых шпанок. Здесь брачное скопление самцов. К ним против ветра, по запаху, слетаются самки. Жуки прожорливы, и, не теряя времени, одновременно уплетают зеленые листочки растений.