Я не поленился подсчитать: сто четырнадцать ласточек прилетели и сели возле нас на провода. Это наши ласточки их привели. Постепенно семьи объединяются вместе и кочуют, но не забывают, проведывают места гнездований то к одним, то к другим.
Прилетели скворцы. Сели на ветку над скворечником. Один из них чирикнул несколько раз и запел. И так красиво и долго! Вспомнил былое. Расцвели астры. Одна большая белая понравилась зеленому кузнечику. Забрался на нее, уселся, стал греться на солнышке. Я посадил его в садок: может быть, запоет. Но он не захотел петь в неволе. Через пару дней глянул на большую белую астру, а на ней снова сидит кузнечик. Такой же самый. Распластался, ноги вытянул, греется на солнце. И этого я тоже посадил в садок. Как я был изумлен, когда на следующий день утром на той же самой астре застал еще третьего кузнечика. Он грелся все утро. Днем исчез. Вечером появился. Я не стал его трогать.
Что будет дальше? Но когда поливал цветы из шланга, случайно направил струю на большую астру. Кузнечику не понравился душ. Спрыгнул с цветка и больше не появлялся.
Хортиппус априкариус коротко чирикает на травинке, сидит на месте не сдвинется, ожидает визита подруги. Вот и она, наконец, пришла послушать пение. Солист оживляется. Теперь его песенка другая. Короткие редкие чириканья ускоряются до очень быстрого темпа, потом песня внезапно обрывается, наступает небольшая пауза, и снова тот же самый мотив. Самка прилежно слушает, музыкальное представление продолжается долго. Один раз в азарте исполнения своего произведения самец сваливается с травинки. Долго ищет путь обратно. Самка терпеливо дожидается. Солнце склоняется за холмы. Холодеет. Кобылки смолкают. Еще надо записать позывные песни этой кобылки. Они коротки, лаконичны, подаются с большими перерывами. «Позывные» слышатся везде со всех сторон. Но не легко разглядеть музыкантов в зарослях. Но вот на куртинке ежи сборной целая компания хортиппусов. Один из них удобен для записи: вокруг него чисто, нет травинок, нетрудно подсунуть микрофон. Но как поймать короткую песенку? Не будешь же долго сидеть с включенным магнитофоном, зря всю катушку смотаешь. Может быть, перед тем, как подать сигнал, кобылочка примет позу готовности. Солнце уже не греет так сильно, и все кобылочки уселись боком, одну заднюю ногу отставили книзу, опустили брюшко, другую заднюю ногу с теневой стороны подняли кверху. Так площадь тела для обогрева больше. И моя подопечная тоже принимает солнечную ванну. Но вот внезапно обе ноги подняты, и песенка пропета. Обидно, пропустил! В другой раз успел, записал, но в это время сосед по даче застучал молотком, потом просигналила машина. Наконец посчастливилось. Кобылка оживилась, послала в эфир подряд несколько сигналов, и никто в этот момент не шумел, не стучал, не бренчал, не гудел. Теперь можно охотиться за другим видом. Вот на былинке другая кобылочка. Бедра ее задних ног красные с черной вершинкой, а брюшко светлое. Поет она совсем иначе. Ну что же, начну к ней подкрадываться…
После нескольких дней охоты с магнитофоном у меня возникло совершенно особенное ощущение. Я будто неожиданно прозрел и стал понимать песни кобылок. Теперь, прислушиваясь, различаю: там стрекочет, зовет самочку, там ухаживает за ней, а там грозит конкуренту, ревнует к своей избраннице.
Ночью в домике открыты все окна и двери, ветер гуляет по комнате, на свежем воздухе крепче сон. Иногда сквозь сон слышится, как пролетит мимо лица ночная бабочка, прошуршит крыльями, пустит ими ветерок. Сегодня ночью почувствовал, как по руке ползет кто-то и щекочет мягкими лапами. Прошелся немного, надолго остановился, снова задвигался. Пришлось включить свет, в гости, оказывается, пожаловал сенокосец. Большой длинноногий, медлительный. Сенокосцы постоянно забираются в дом, и вечером, ложась спать, я выбрасываю их в окно. Но непрошенные посетители упрямо возвращаются обратно.