Пока я наблюдал красных личинок, осы все чаще и чаще летели к ручью, и чем жарче грело солнце, тем громче гудели их крылья. Упав на воду, осы жадно к ней припадали. Если в этот момент осу начинало сносить течение, она, как-то по особенному, вибрируя крыльями, ловко скользила вверх по течению, подобно крошечному глиссеру, пока одна из ее ног не натыкалась на бережок, на выступающий из воды комочек земли или на какое-либо растение. Одна оса-полист, попив воды и быстро-быстро вибрируя крыльями, объехала первую лужицу, затем по перемычке проскользнула в другую, покрутилась там и, изрядно накатавшись, взмыла в воздух. Это водное катание было проделано полосатой хищницей с такой ловкостью и изяществом, а крошечный глиссер был столь изумителен, что я с горечью пожалел, что со мною не было киноаппарата. Захотелось узнать, умеют ли так кататься остальные осы, или среди них нашлась только вот эта искусница, наверное, старая, особенная и веселая посетительница родничка. Долго и безуспешно я ждал повторения осиного балета на воде, поглядывая на подводный ковер из красных личинок. Иногда, развлекаясь, слегка топал ногой, заставляя все общество мгновенно прятаться. Мои шутки личинки комариков всегда принимали всерьез, никак к ним не могли привыкнуть. Очень хорошо был отработан прием прятаться при ничтожных признаках опасности. Осы-фигуристки так и не дождался. Что делать, таланты так редки! Надоело сидеть возле родничка. Не проведать ли третью заросшую лужицу. Здесь оказалась другая обстановка. Красные личинки меня не боялись, и сколько я не топаю ногой, не желали прятаться. Кроме того, дно оказалось усеянным мертвыми осами. Некоторые из них, еще лежа на боку на поверхности воды, безуспешно пытались подняться в воздух. Почему красные личинки здесь небоязливы, отчего в лужице гибнут осы? Принимаюсь спасать терпящих бедствие насекомых, сажаю их, мокрых и жалких, на кустик дурнишника. Они долго греются на солнце, сохнут, но почему-то не желают следовать принятой у насекомых традиции, не приводят в порядок свой костюм, не чистят усики, не прихорашиваются. Внимательно к ним приглядываюсь. Да они все слабые и немощные старушки с сильно потрепанными крыльями! Кое-кто из них, обсохнув, пытается лететь, но не всегда удачно.
Всматриваюсь в лужицу и, кажется, нахожу ответ на одну загадку. Здесь стоячая вода, ее поверхность покрыта пыльцой растений и просто пылью, принесенной ветрами из пустыни. Поверхностное натяжение воды нарушено, осе, прилетевшей на водопой, не легко оторваться от посадочной площадки, молодые еще могут освободиться из водного плена, слабые же не в силах преодолеть притяжение воды, валятся на бок, постепенно теряют силы, тонут. Не думал я, что осы-работницы работают на благо своего общества до самых последних сил! Такова незыблемая традиция общественных насекомых.
Осталась еще другая загадка. Почему густые скопления красных личинок в этой лужице не пугаются сотрясения почвы, им не ведом страх, в котором пребывают их родичи в верхней лужице. Почему у них другая жизнь и другие обычаи? Неужели только потому, что из этой, заросшей растениями и мелкой лужицы, не желают утолять жажду кеклики? Она слишком опасна для птиц, заросла со всех сторон густыми травами, в которых легко спрятаться хищнику. Да и вода здесь тинистая, стоячая, затхлая. Нет тут и никаких следов птиц. Быстро общество красных личинок усвоило правила поведения и проявило способность к приобретению столь необходимых для сохранения жизни навыков!..
Прошло десять лет, и я заехал в знакомое ущелье. У родничка все также было много насекомых и более всего ос. Но что удивило, ни одна из них не вела себя так, как прежде, все попросту садились на воду и плыли по течению. Случай, казалось бы, малозначительный. Но он говорил о том, что когда одна или, быть может, несколько ос стали глиссировать на воде, им начинали подражать остальные. Сейчас же не оказалось ни одной осы-изобретательницы, которая бы подала пример остальным. С удовольствием посидел возле родничка. Большая муха, великан среди мух пустыни, размером с ноготь большого пальца мужчины, тоже прилетела попить воды, посидела на мокром бережку и потом, то ли случайно, то ли завидев катающихся на воде ос, вознамерилась сама порезвиться, села на воду и поплыла по течению. Добралась до конца ручейка, перелетела обратно, снова прокатилась, но когда ее сходу стукнула беспокойная водомерка, будто обидевшись, поднялась и улетела. Потом появилась большая, желтая в черных поперечных полосках стрекоза Анакс. Полетала над ключиком и уселась на лист тростника отдыхать. Когда же вблизи зареяла другая, такая же большая стрекоза, сорвалась с листика, бросилась на пришелицу, да с такой яростью, что крылья зашелестели, ударяясь друг о друга. Прогнала соперницу и снова уселась на свой листик, успокоилась. Прощаясь с родничком, я вспомнил, что куда-то исчезли красные личинки. Быть может, были года, когда он совсем высыхал, а новые не успели его заселить. Ничего в природе не остается неизменным!