Но удивительное дело! Мокрецы нападали только на меня. Мои спутники, занятые бивачными делами, ничего не замечали. Я быстро поднялся с брезента. Мокрецов не стало. Оказывается, они летали только над самой землей. Сумерки быстро сгущались. Сурки давно исчезли с поверхности земли. В ущелье царила глубокая тишина. И когда мы уселись вокруг тента ужинать, все сразу почувствовали многочисленные укусы летней язвы — маленьких кровососов.
Не в пример своим спутникам, я хорошо переношу укусы комаров и мошек и мало обращаю на них внимания. Не страдаю особенно и от мокрецов. Но почему-то они меня больше обожают, чем кого-либо из находящихся рядом со мною. Странно! Как будто с сурками у меня мало общего. Ни сурчиная полнота, ни медлительность и чрезмерное добродушие мне не свойственны. Изобилие же мокрецов было обязано только суркам. Ни горных баранов, ни горных козлов здесь уже не стало, и мокрецы давно приспособились питаться сурчиной кровью. Быть может, поэтому они вначале медлили, а потом напали только на меня, когда я лежал на земле. Они привыкли не подниматься над землей. Еще они лезли в волосы головы. Волосатая добыча для них была более привычной. Остальные причины предпочтения ко мне, оказываемые крохотными жителями ущелья, таились, по всей вероятности, в каких-то биохимических особенностях моей крови. Как бы там ни было, ущелье, так понравившееся нам сурчиной колонией, оказалось не особенно гостеприимным. Пришлось срочно на ночь натягивать над постелями марлевые полога.
Рано утром, едва заалел восток, один из наиболее ретивых и сварливых сурков долго и громко хрюкал и свистел, очевидно, выражая свое неудовольствие нашему вторжению в тихую жизнь их небольшого общества и желая нам поскорее убраться подальше. Мы вскоре удовлетворили его желание и, поспешно собравшись, не завтракая, отбиваясь от атаки почти неразличимых глазом и осмелевших кровососов, с горящими от их укусов ушами, покинули ущелье. Нет, уж лучше насыщайтесь своими сурками!
Вероятно, мокрецам было кстати наше появление. Для них мы представляли все-таки какое-то разнообразие в меню.
Через несколько лет произошла еще одна, немного забавная встреча с мокрецами в роще разнолистного тополя на правом берегу реки Или близ мрачных гор Катутау. Рощица придавала особенно привлекательный облик пустыне и очень походила на африканские саванны. Я остановил машину возле старого дуплистого дерева. Никто не жил в его пустотелом стволе, и квартира дуплогнездников пустовала. Уж очень много было в этой роще старых тополей. Внимание привлекло одно небольшое дупло. В его входе крутился небольшой рой крошечных насекомых. Кое-кто из них, видимо, утомившись, присаживался на край дупла, но вскоре же принимался снова за воздушную пляску. Кто они были, и что означал их полет небольшим роем?
Поймал несколько участников этой компании, взглянул на них через лупу и узнал мокрецов. Дупло находилось на уровне моей головы. Долго разглядывал пляшущих кровососов, но никто из них не пожелал обратить на меня внимания. Видимо, все они относились к тем, кто привык питаться кровью какого-то жителя, обитающего в дуплах, возможно, скворца. Они здесь носились в рощице, озабоченные семейными делами. Или удода. Только один из маленьких кровососов, как показалось, слегка укусил за ухо.