Но среди множества погибших насекомых истинных виновников неприятной особенности растения — муравьев — почти нет. У них быстро вырабатывается полезный навык, и цветы-насекомоловы быстро становятся известны ближайшему муравейнику. А вот другие насекомые, случайно попадающие на стебель, по существу расплачиваются за этих пройдох и воришек.
В наблюдениях за цветами незаметно проходит конец дня. С наступлением вечера цветы преобразились. Полускрюченные и вялые венчики будто ожили, расправились и засияли звездочками и стали издавать приятный аромат. На следующий день, продолжая спуск, мы всей компанией по моей просьбе щупаем на ходу стебли цветов: не найдутся ли где еще насекомоловы. И когда минуем еловые леса и подходим к выходу из ущелья Турайгыр, встречаем еще одного губителя насекомых. Это дрема ночная, из того же семейства Гвоздичных. Росла она в одиночку, около метра высотой с редкими широкими ланцетовидными листьями. Цветы у дремы — такие же поникшие кувшинчики, только значительно крупнее, а венчик светло-пурпурный. Так же выглядывали наружу тычинки, пестик спрятан внутри, и лепестки глубоко раздвоенные. У этого растения весь стебель и даже чашелистники покрыты обильными коротенькими волосками, между которыми поблескивала липкая смола. И на ней тоже застряло множество разнообразных насекомых.
Не у всех насекомых, оказывается, цветы друзья, есть среди них и коварные враги.
Через много лет узнал, что смолевка, а их известно несколько видов, да и, наверное, дрема ночная, приспособились опыляться только определенными, строго за ними «закрепленными» видами бабочек из рода Dianthoecia. Никто из других не способен проникнуть до нектарников и пестика этого растения. Все другие насекомые — не нужны, они нежелательные гости. Против них и выделяет растение липкую смолу, жестоко расправляясь с неудачниками. Интересно также и то, что, как оказалось, гусеницы одной бабочки из этого рода, кроме того, еще и воспитываются на корнях и стеблях этих растений. Так тесно связали цветы рода Смолевок с бабочкой Диантоэция свою жизнь.
Рано утром, проснувшись, гляжу на стену комнаты: на ней — лучи солнца, пробившиеся сквозь придорожную аллею. Значит, сегодня будет хорошая погода, можно ехать в поле на предгорья. Там недалеко от города есть участки, уцелевшие от выпаса скота.
Предгорья, или как их называют — прилавки, уже начали выгорать, многие растения отцвели, но кое-где еще сохранились цветущие душица, зверобой, синеголовник и татарник. Здесь уютное и издавна облюбованное мною местечко — крутые холмы над глубоким и извилистым оврагом. Здесь изобилие кобылок, кузнечиков, богомолов. Бабочек мало (мало цветов), но зато встречаются ктыри, сверчки и, как обычно, муравьи и богомолы.
Богомолы очень интересны. Прежде всего, они подкупают тем, что очень быстро привыкают к рукам человека, разгуливают по ним, поворачивая во все стороны выразительной и подвижной головой, увенчанной большими глазами, охотно лакомятся поднесенной к ним добычей, какой-либо мухой. Ни кобылки, ни кузнечики никогда себя так не ведут и, оказавшись в руках, всегда стараются спастись бегством. Чем объяснить доверие богомолов к человеку — не знаю. Хочется думать, что эти существа обладают особенными способностями, выделяющими их от других насекомых. Не случайно бытуют и в народе рассказы, как обыкновенного большого богомола Mantis religiosa ласточки приносят к своему гнезду, когда к нему ползет змея, вознамерившаяся полакомиться птенчиками. Богомол острым шипом на передней ноге ударяет по глазу змее и прогоняет ее. Быть может, древнее человечество, отлично знакомое с животным миром, почитало богомолов, благодаря чему и между ними постепенно выработалось доверие. Подобное предположение может показаться фантастикой. Но подобное же дружелюбие к человеку существует у ежей и больших безногих ящериц желтопузиков.