А Матэ, облокотясь на ограду, смотрел куда-то вдаль и думал только о Флоре.
Девушка, которую, как выяснилось потом, звали Магдой, пробежав еще три круга, подошла к Крюгеру, когда он подозвал ее.
Весна
Кабинет Матэ находился на первом этаже в заднем крыле райкомовского здания. Окно кабинета выходило в какой-то захламленный двор. В небольшой комнате умудрились поставить три письменных стола. За одним работал секретарь профсоюза строителей, за другим — пропагандист райкома, которому не хватало места в комнате, где сидели сотрудники отдела агитации и пропаганды. За третьим столом работал Матэ, который, успешно окончив краткосрочную партийную школу, курировал шахтерский район.
Утро. Часы показывали без нескольких минут семь.
Матэ нервно прошелся по комнате и подумал, что так плохо неделю он уже давно не начинал. Ступня ноги за ночь сильно распухла и болела при каждом движении. Он развязал шнурки, чтобы ботинок не так сильно давил ногу.
«А ведь как хорошо я собирался провести прошедшее воскресенье! И вот тебе, пожалуйста!..»
В субботу Матэ остановил тренер.
— Долго я тебя агитировать не буду, — сказал он сердито. — Меня к тебе прислали ребята. Наш левый крайний никуда не годится, так что на него и рассчитывать не приходится. А завтра, как ты знаешь, решается судьба нашей команды: или мы останемся в круге или навсегда вылетим из него... Играем с ребятами из Капошвара, ты этих парней знаешь: бегают как черти.
Матэ устало посмотрел на тренера: «И почему его выбор пал именно на меня? Какой из меня теперь игрок? Но и отказываться нельзя». Воспоминания о минувших играх нахлынули на Матэ; он молча раздумывал, соглашаться или нет.
— У меня не было другого выхода, как только обратиться к тебе, — продолжал тренер.
— Последний раз я играл два года назад, — робко заметил Матэ, думая о том, что теперь на несколько дней придется запустить работу. Немного помолчав, он добавил:
— Я еще не знаю, как на это посмотрят в парткоме.
Из старого состава в команде осталось всего три игрока. Четвертый, Амбруш, вернулся с фронта калекой и теперь ходил с палкой. Ничего не говоря, Матэ пошел в раздевалку переодеваться. Пока тренер был занят с остальными, Матэ вспомнил, что против капошварских парней он и раньше играл плохо. Во время одной такой игры к Матэ подошел управляющий шахтой и спросил: «Что тебе сделал этот верзила?» Матэ тогда пробормотал ему в ответ: «Господин управляющий, этот защитник — мой родственник, что я мог с ним сделать?..»
В этот момент раздался свисток, вызывающий игроков на поле. Это вернуло Матэ из мира воспоминаний в мир действительности.
На поле Матэ пытался рационально распределить свои силы. В начале игры ему удалось несколько раз обвести защитника соперников и забить гол. После первого тайма тренер капошварцев приставил к Матэ здоровенного длинноногого детину, который буквально ходил за ним по пятам. Несколько минут они пытались обыграть друг друга, что удавалось с переменным успехом. Затем детина, шепнув что-то тренеру, в момент, когда Матэ намеревался пробить по мячу, подставил ему ногу. Матэ почувствовал резкую боль. Сел на траву и осмотрел поврежденную ступню. Он имел полное право покинуть поле, но не захотел, чтобы про него говорили, что он уже не может играть.
Во время перерыва тренер подошел к Матэ и сказал:
— А ну-ка покажи свою ногу!
— Ерунда, — отмахнулся Матэ.
К концу матча Магда протиснулась к самому выходу. После игры Матэ ушел с поля, опираясь на ее плечо.
— Так ведь можно ногу сломать? — спросила Магда, когда они остались вдвоем.
— Можно, конечно, — кивнул Матэ и, сильно хромая, поплелся в душевую. Смочив холодной водой носовой платок, он обмотал им поврежденное место. Бросив взгляд в зеркало, он увидел в первую очередь не свое собственное лицо, а лицо Магды с большими блестящими глазами, в которых застыло беспокойство.
Утром Магда ждала его на соседней улице. Он не сразу заметил девушку и очень удивился, когда она вдруг совершенно неожиданно вышла из старой калитки, опутанной вьющейся зеленью. Лицо ее было совершенно спокойным, как у человека, который полностью преодолел свои сомнения.
— Сегодня я сделаю так, как ты хочешь, — сказала она и, разжав кулак, показала Матэ ключ. Матэ молча погладил девушку по лицу:
— Не ходи много с больной ногой. Я поставлю тебе компресс!
«Значит, сегодня Магда уйдет от родителей», — подумал Матэ. Для него это было больше, чем победа над упрямством отца девушки. Симпатия, которую он завоевал у Магды, наполнила его сердце радостью и счастливым беспокойством об их будущем.