Из кухни в этот момент в столовую вырвалось целое облако пара. Матэ, следя за ним глазами, тихо сказал:
— Я тогда еще подумал, что вы мою автобиографию по дороге в Будапешт разорвете на куски и выбросите из окна.
Тако удивленно уставился на него и спросил:
— А почему я должен ее разорвать и выбросить? Почему вы так вдруг могли подумать обо мне?!
— Сам не знаю почему, но подумал.
— Подумали... — покачал головой Тако. — Я вижу, вы и в жизни такой же, как в автобиографии пишете...
— Не знаю, какой я, — заметил Матэ. — Со стороны всегда виднее.
На первый взгляд замечание Матэ могло показаться несколько циничным, хотя сказано оно было просто и скромно. Тако хотел что-то ответить Матэ, но в этот момент официант принес жареное мясо с картошкой, и он начал есть, так ничего и не сказав.
После обеда Тако поднялся еще раз в кабинет секретаря райкома, а Матэ позвонил тем временем в рабочую дружину. Ему сказали, что с охраной все в порядке. Матэ пошел вниз к воротам, думая, что сам виноват в том, что Тако так сух и официален с ним. Вместо того чтобы говорить о работе, о товарищах, о письмах, которые приходят от крестьян, он молчал, словно воды в рот набрал. Молчал, а мысли в голове все крутились вокруг письма Флоры, которая хотела, чтобы их встречи возобновились в то время, как сам он уже отказался от них. Она могла бы и подождать со своим письмом денька два, ну хоть бы один.
— Может, пройдемся пешком? — Своим вопросом Тако вывел Матэ из задумчивости.
— Конечно, ведь это совсем недалеко, — согласился Матэ.
Они вышли из здания и пошли по главной улице. Миновали мрачный четырехугольник института, прошли мимо приземистых зданий металлических мастерских и множества маленьких двориков, из которых аппетитно пахло хлебом. На перекрестке стоял многоэтажный дом. Большинство домов были одноэтажными, со следами пуль и осколков на стенах, на которых проступали через известку или краску военные указатели. Жалюзи на окнах всех домов были спущены, отчего казалось, что все вокруг замерло. От этого становилось как-то не по себе.
— Что у вас с ногой? — поинтересовался Тако.
— А, ничего особенного.
— Вы сильно хромаете.
— Ударили, — коротко ответил Матэ и покраснел.
— Ударили? Кто!
Матэ не знал, как лучше объяснить, его даже в жар бросило.
— Ничего серьезного, — наконец проговорил он. — Я вчера играл в футбол.
— Вы играете в футбол? — удивился Тако. — В первый раз слышу об этом.
— Это в порядке исключения, — засмущался Матэ.
Тако внимательно оглядел крепкую, чуть угловатую фигуру Матэ. Глядя на него, можно было подумать, что он скорее склонен к неторопливым прогулкам в лесу, чем к игре в футбол. Тако не разбирался в спорте, да и не интересовался им. И только планерный спорт, который нравился ему, мог несколько заинтересовать его. «Странные вещи происходят здесь, — подумал он. — Работник райкома как мальчишка гоняет по полю мячик».
— Несколько лет подряд я был игроком-любителем в одной команде, — начал объяснять Матэ. — Не раз приходилось выступать даже за сборную. Более того, в тысяча девятьсот сорок втором году мной заинтересовался один профессиональный тренер, но управляющий шахтой не отпустил меня. Вот уже два года, как я бросил играть, но вчера ко мне домой пришел мой старый тренер и сказал, что ребята прислали его за мной: мол, левый крайний заболел, а без него команда не команда, а матч у них ответственный. Отказаться не мог. Когда я подумал о том, что мне снова придется играть, у меня даже мороз по коже пошел.
— Ну, вы хоть победили?
— Сыграли вничью, но для команды и это очень важно.
— А сколько вам лет? — немного насмешливо спросил Тако.
— Я еще свободно мог бы играть в футбол, рано бросил.
— А с какого времени вы работаете в парткоме?
— Немногим более полугода.
Тако удивленно посмотрел на Матэ. Взгляды их встретились.
— Представить себе не могу партийного работника, который гоняет мячик по полю! Смех да и только!..
Матэ молчал.
Заметно похолодало. Подул сильный ветер. Тако поглубже нахлобучил на голову шапку.
— Неужели вы не чувствуете, что это комично звучит: партийный работник — футболист? — не унимался Тако. — Оправдать вас может только то, что вы недавно работаете в аппарате и еще не успели как следует прочувствовать, какая ответственность ложится на плечи коммуниста, работающего в партаппарате.
Матэ шел, не спуская глаз с мчавшегося по дороге грузовика, за которым вился шлейф пыли.
— Меня здесь все хорошо знают с детских лет, и я для них не только партийный работник.