Радость созидания охватила его. Он частенько бродил вокруг базарной площади, между железнодорожным полотном и шоссейной дорогой, где предполагал построить завод. Через несколько дней он вычертил свой план и прикрепил его кнопками на стену. Позже он вынес этот вопрос на обсуждение райисполкома. Идея строительства завода получила поддержку членов исполкома.
Напряженная работа давала о себе знать. Матэ уставал. От переутомления у него болела голова.
Как-то утром позвонили из обкома партии и сказали:
— К вам прибудут четыре болгарских генерала. Они хотят осмотреть берег реки в том месте, где во время войны была переправа и где погибло много болгарских солдат. Вы будете сопровождать их.
Гости приехали на стареньком «бьюике». Одеты они были в гражданскую одежду. Подъехав к реке, генералы явно заволновались. Едва машина остановилась, они заспешили к реке. В кустах отыскали следы полуразрушенных окопов и противотанковых эскарпов. Осмотрели остатки разрушенного моста, постояли молча. Один из генералов не выдержал и заплакал. Старший из них достал сложенную в несколько раз бумагу (это был список погибших офицеров штаба дивизии) и начал громко читать.
Матэ стоял в сторонке и с удивлением смотрел на генералов, которые обходили окопы и что-то говорили друг другу. Вскоре они скрылись за деревьями, но их взволнованные голоса были слышны и оттуда.
Вечером начальник полиции пригласил Матэ на рыбалку, но, устав от поездки, тот отказался. Он решил отдохнуть дома. Из головы не выходило увиденное.
В половине шестого позвонили из обкома партии:
— Где генералы?
— Уехали.
— Очень хорошо. Надеемся, что вы все им показали.
Через полчаса раздался новый звонок:
— Никуда не отлучайтесь, скоро вам будет передано важное сообщение.
В восемь часов позвонили снова и сообщили, что на строительство в районе отпущено четыре миллиона форинтов, по всей области это самая крупная сумма. Матэ, разумеется, очень обрадовался, но все же спросил:
— Это и есть ваше важное сообщение?
— Нет, — ответили ему. — Сообщение получите завтра утром или послезавтра, а до тех пор из райцентра никуда не выезжайте.
Подходя к дому, Матэ еще издали увидел, что прокурор не спит: в комнате горел свет.
«Наверное, опять учится», — подумал Матэ, представив себе по-юношески тонкую и подвижную фигуру прокурора, склонившегося в густом облаке табачного дыма над юридическими книгами и судебными делами, которые он, стараясь разобрать и запомнить, перечитывал по два, а то и по три раза. Матэ нравились в прокуроре его юношеская энергия и любознательность.
Войдя во двор, Матэ остановился и подумал: «Нужно будет скосить этот сухой бурьян, а то однажды ночью кто-нибудь подожжет его, и огонь перекинется на дом». Войдя в комнату, он снял пальто и, бросив на стул, пошел умываться.
— Завтра твоя очередь идти за водой, — сказал ему прокурор, не отрываясь от своих бумаг.
Матэ налил в тазик немного воды, чтобы осталось и на утро.
— Завтра я хотел бы поехать домой, — сказал он. — Но ничего не получится: звонили из обкома и просили пока из города никуда не выезжать.
— Наверное, снова прикатит какая-нибудь делегация, — предположил прокурор.
— Только бы не такая, как эта, — заметил Матэ, вытирая руки полотенцем, от которого приятно пахло травами; Магда обычно клала их в шкаф с бельем. Матэ невольно вспомнил, как генералы бросились к окопам.
Неожиданно по окну словно прутом хлестнули.
— Слышал? — спросил Матэ и посмотрел на прокурора.
Этот звук насторожил их: последнее время никто не беспокоил по ночам.
— Гаси свет! — крикнул прокурор и, вскочив из-за стола, отпрыгнул к стене.
Через мгновение стекло со звоном разлетелось, а на пол упал брошенный в комнату камень.
— Ну, теперь не уйдешь! — крикнул прокурор и бросился к выходу. Осколки стекла хрустели у него под ногами.
Матэ поспешил за ним. У колодца схватил с земли камень, но, когда они выскочили на улицу, там никого не оказалось. Оба остановились у ворот в нерешительности, не зная, что делать дальше. За десять месяцев пребывания здесь они уже не раз оказывались в подобном положении. Осмотрелись, но ничего не увидели на пустынной улице, кроме высоких заборов, за которыми, казалось, ничего не было.
— Если бы я узнал, где прячутся эти мерзавцы, я бы вытащил их на белый свез! — зло проговорил прокурор.
— Трусливые негодяи! Хотя бы раз посмели показать свои грязные морды, фашисты! — выкрикнул Матэ в безмолвную улицу. Он в бессильной ярости сжимал в руке камень, потом со злостью запустил им в фонарный столб.