Проходя между каменными домами, он заглядывал в небольшие дворики, в которых на проволоке сушилось белье. В одном из дворов перед сараем в большой железной бочке мылся знакомый шахтер. Вода выплескивалась на землю, а из кухни раздавался резкий голос женщины, вероятно ругавшей мужа за то, что он не экономит воду.
Матэ шел дальше, здороваясь со знакомыми, завидуя им, как может завидовать одинокий человек семейным людям. Вернувшись домой, он снял рубашку и, вытащив во двор под абрикосовое дерево старое плетеное кресло, в котором по вечерам любила отдыхать мать, удобно расположился в нем. Неожиданный стук в калитку прервал его отдых.
— Не заперто! Входите! — громко крикнул Матэ, не поворачиваясь в сторону калитки; ее все равно не было видно за свежей густой зеленью. Заскрипела и захлопнулась калитка, и Матэ сквозь зелень кустов разглядел фигуру приближающегося к нему мужчины. Это был Крюгер. Не двигаясь с места, Матэ смотрел на Крюгера. От удивления он даже не ответил на приветствие. Смотрел и думал: «Зачем он сюда пришел? Когда я последний раз вспоминал о нем, я решил, что нас больше ничто не связывает».
А Крюгер, не дойдя до Матэ нескольких шагов, остановился. «Сердцем мне очень хочется тебя обнять, но руки почему-то стали такими тяжелыми, что не могут даже пошевелиться», — думал Крюгер. Но он подошел к Матэ и сказал:
— Я приехал по поводу твоих писем.
Матэ вздрогнул, но ничего не ответил, опустив глаза.
За то время, пока они не виделись, Крюгер сильно изменился. Прежним остался только печальный взгляд его голубых глаз, такой же печальный, каким был, когда Крюгер приехал и сообщил Матэ о своей женитьбе.
— В ЦК партии принято постановление о пересмотре всех таких дел.
Матэ молчал. Он ждал от Крюгера таких слов, от которых все станет ясным и понятным. И вдруг он ни с того ни с сего разрыдался.
Крюгер растерялся, почувствовав себя совершенно беспомощным. Ему было больно видеть, как Матэ вытирает кулаками глаза. Он не знал, что нужно делать в таких случаях, и чувствовал свою полную беспомощность.
— Ну довольно, возьми себя в руки, — наконец с трудом выговорил Крюгер.
Матэ поднял голову, однако взгляд его был направлен куда-то вдаль, в сторону сада.
— Ничего я тебе не скажу. Не верю я теперь твоим словам.
Крюгер чувствовал, что это вовсе не он, а совершенно другой человек стоит в растерянности перед Матэ и время от времени вскидывает голову, словно плывет по бурному морю.
«Спрошу, хочет ли он мне еще что-нибудь сказать, и уйду в дом», — подумал Матэ. Закрыв глаза, он глубоко вздохнул, словно готовился к чему-то ответственному. Лицо его покрылось мелкими капельками пота. Страстное желание знать правду заслонило собой и боль и чувство гордости. Перед глазами возникла фигура Магды с выражением вины на лице, затем появились мать с выцветшими старческими глазами и сестренки в платьицах с оборками, словно они собрались на школьный праздник.
— Заходи в дом, — проговорил наконец Матэ после затянувшейся паузы.
В комнате Крюгер в своем темном гражданском костюме показался ему еще ниже ростом и совсем беспомощным. Он был похож на простого служащего. Сразу же сел к столу, как обычно делал раньше. Отодвинул в сторону стеклянную вазу, купленную отцом Матэ на ярмарке еще во время войны. Казалось, он был готов напрямик объяснить цель своего прихода, но молчал. Матэ встал и, сдвинув в сторону постель, присел на край кровати, ожидая, что ему скажет Крюгер.
— Я пришел... — начал было Крюгер, не отводя взгляда от стола.
Матэ молчал. Он был абсолютно спокоен, чувствуя, что пользы от этой встречи с Крюгером будет мало.
— Если хочешь, ты можешь получить должность директора, — сказал Крюгер.
— Я?
— За этим я и приехал.
— Я могу стать директором, если захочу?
— Да, директором.
— Крюгер, я никогда в жизни не был никаким директором.
— А теперь будешь, если захочешь.
— Где? — спросил Матэ, чувствуя, как судорога сжимает ему горло.
— Это уж как ты выберешь, — сказал Крюгер и взглянул Матэ прямо в лицо, надеясь, что самое трудное в этом разговоре уже позади. — В городе Айка есть небольшой металлический завод, на котором трудится двести рабочих. Заводик сам по себе небольшой, но неплохо справляется с планом. В Сольноке можешь работать в транспортном предприятии, а в Веспреме — руководить работой деревообрабатывающего комбината, который из этих трех предприятий является самым крупным.
Матэ печально посмотрел на Крюгера:
— Но я не разбираюсь ни в одной из перечисленных отраслей.
— Научишься.