— Пусти… пусти меня…
Напрягшись и собрав остатки храбрости, я подняла свободную ногу, с силой пнула создание, вцепившееся в нее. Оголенная ступня мгновенно увязла в чем-то густом и липком. Щиколотку обвило что-то и дернуло меня вниз, вытянув между тварью и спинкой койки, где всё еще были прикованы мои руки.
— Нет! Не смей!
— Нам светит безумная звезда…
С нарастающей волной ужаса я почувствовала, как зубы коснулись и второй ноги, будто у мучителя мог быть далеко не один рот и достаточно бездонный желудок. Что-то навалилось сверху с новой мощью, попытавшись отбрыкаться, я судорожно воззвала к Ненависти, уповая на то, что хотя бы она появится без ограничений, но нет. Браслеты ярко, отвратительно резко вспыхнули в темноте, не давая оружию появиться, но этот же свет вдруг угомонил чудище. Когда заслезившиеся, ослепленные глаза смогли различить рядом эльфа, я впервые облегченно выдохнула, восприняв это как свою маленькую победу.
— Занятное зрелище.
Стерев с перепачканных губ остатки влаги, «король» прищурился, посмотрев на меня недобро. Он выглядел так, будто я путаю ему все планы своим неповиновением. С потаенным испугом я понадеялась на то, что оков на мне не станет больше.
— Тебе надлежит спать.
— Я не усну, пока ты здесь.
— Это не предложение.
Его ладонь опустилась, вновь ухватив меня за лодыжку, этого хватило, чтобы нервы скрутило узлом. В голове набатом забила тревога, браслеты потухали, обещая вернуть чудовище в его прошлую форму, дав раствориться с этой пронзительной тьмой. Нужно было срочно придумать выход, любую возможность спугнуть, отвести от себя удлиняющиеся в эльфийском рту зубы. Боясь нового укуса, я будто бы уже ощутила, как он вновь проникает в плоть, оставляя глубокие ямы, борозды, забирая часть моего тела. Снова.
Множество раз после моей неудачной любви я слышала советы о том, как избежать насилия, но ни один не показался мне действенней того, о котором рассказала случайно встреченная девушка на курсах у психолога. Ее сознание пошатнулось, но зато прочее осталось в целости после одной проклятой прогулки в парке.
Сосредоточившись, я использовала то последнее, что у меня оставалось, опустошив мочевой пузырь и понадеявшись испортить аппетит «королю», в конце концов вкус его пищи явно обещал измениться.
— Что? Что ты наделала?!
Я улыбнулась почти ликующе. Судя по голосу, моё истязание откладывается на неопределенный срок. Эльф отпустил ногу и вновь навис надо мной, поймав подбородок и заставив смотреть в глаза. Во взгляде холодных, льдистых и почти безжизненных глаз плескался гнев.
— Жалкая свинья, рожденная на убой.
— Ешь не обляпайся.
Ладонь увенчанная острыми, аккуратными ногтями, влепила мне пощечину, вызвав новый звон в ушах. Хотелось посмеяться, но губа неприятно треснула, и шевелить ей стало больно. Внимательно проследив за нарастающей на коже каплей крови, эльф будто бы собрался забрать себе хотя бы ее, но я, вытянув шею, опережающе щелкнула зубами возле его носа.
Отпрянув, мужчина с отвращением оглядел меня и все же отпустил, отодвигаясь подальше. Постепенно его лицо приняло невозмутимый и даже немного задумчивый вид.
— Ничего, я умею ждать. Придется прибраться, но рано или поздно ты уснешь снова, ты уже засыпаешь.
Как бы мне ни было противно от его замечания, мысленно я не могла не согласиться. Браслеты почти полностью затухли, скрыв эльфа из поля зрения, а вместе с ними иссяк и мой запал к сопротивлению. Сон незаметно и неотвратимо захватывал сознание, сделав веки совершенно, категорично неподъемными.
Воззвание
— О, эта, из седьмой квартиры, прокапалась уже. Говорят, так бывшему плешь проела, что он ее пристукнул в сердцах.
— А нечего было в подоле домой тащить не пойми от кого. Теперь пускай расхлебывает. Парень еённый тоже дурак дураком, до сих пор приезжает, помириться хочет, готов ее обратно взять, а она уже нового хахаля нашла.
— Ой, а переживает как, будто на ней свет клином сошелся. Ему б кого попутёвее, не абы кто ведь, а уважаемый преподаватель, голова на плечах есть и квартира своя.
— Да не нагулялся поди, молодой еще, мужики ж до сорока лет за каждой встречной юбкой бежать готовы. Мой даже после свадьбы на девчонок засматривался, особенно пока я Ваньку носила. Такова уж природа, тяжко им, что поделать.