Переминаясь с ноги на ногу, я в очередной раз пожалела о том, что не уехала к Максу на дачу сразу после выписки. Пускай там уборка нужна, и вода пока только из местного колодца, но зато царит тишь и покой. Участок на краю дачного поселка прямо у леса, всё в высоченных заборах перекрыто, затеряно в яблонях, тонет в тиши. Из соседей пара едва ходящих стариков и нелюдимая молодежь. Идеальный набор, чтобы поправить нервы, а тут… Мама Ванечки на скамейке за сыном приглядывает, тетка божий одуванчик всю жизнь положила на алтарь ребенка, пока муж в командировках был. Видимо настолько удовлетворилась прожитым, что теперь остается лишь о соседях злословить. Как бы ее саму по доброте душевной не пристукнули вместе с подружкой-подпевалой.
Низ живота вновь охватила тянущая, ноющая боль. Пора было заканчивать свою прогулку в местном парке. Мощёные тропинки для собачников, стройные ряды тополей и вкрапления небольших детских площадок на резиновой подложке начинались с торца родного дома, будучи подростком, я облазила тут каждый угол и наивно считала это место чем-то своим, всегда дружелюбным и принимающим. В подвальном магазинчике всегда можно было купить конфет и копченый сыр на развес, на вытоптанном поле поиграть в салки и попинать мяч. В соседнем дворе, через один от нашего, стоит хоккейная коробка, главный источник синяков на коленях во время зимы. На насыпи по дороге в школу в холода мы не могли спокойно пройти мимо ледяной горки, опаздывали на урок, рвали дорогие пуховики, теряли шапки, разбивали носы в надежде устоять на ногах при спуске, катались на картонках, рюкзаках, пакетах со сменкой. Кто ж на учебу даст нормальную ледянку?
Мне искренне казалось, что ничем во дворе уже не удивишь, но тут полезли человеческая гниль, жестокость, вредность, мелочность, доведенная до абсурда. Приезжал значит мой ненаглядный к дому и даже «завербовал» парочку особенно счастливых и самодостаточных женщин, кто бы мог подумать. Прямо герой, ангел во плоти, коему я досталась в наказание.
— Софьюш, я слышала у тебя с детьми проблема.
Совсем уж незаметно, но неотвратимо как диарея после дешевых школьных котлет, еще одна добросердечная соседка настигла меня уже у входа в подъезд. Будь я посмелее, прикинулась бы дурой, молча прошмыгнув к лестнице внутри, но черт меня дернул ответить.
— И вам здравствуйте, теть Вера.
— У меня есть верное средство, я на всех подругах испытывала, держи. Это мой личный оберег, я к этой самой в храм ходила, осветила на то, чтобы детки в семью приходили, работает безотказно, уже третья родила, и тебе поможет, возьми.
Выудив из внутренних карманов стеганой куртки небольшую белую фигурку ангелочка из глянцевого фарфора, соседка, воспользовавшись моей растерянностью, попыталась всучить его, поймав мою руку. Шарахнувшись от женщины, как от огня, я чуть не схватилась за сердце, почувствовав, как разбуженная чужим вероломством тоска снова скручивает нервы.
— Спасибо не нужно, врачи сказали, что я не смогу больше иметь детей.
— Да мало ли чего тебе там наговорят, они ж мясники все проклятые, мне тоже диагноз ставили, и ничего, за Люськой своей сходила как миленькая, пока доктора диагнозами пугали. Возьми-возьми, боженька поможет, никого в беде не оставит. Обязательно поставь возле кровати и сама к мощам сходи, покайся за первого ребенка, грех отмолить нужно.
К горлу подкатил то ли ком, то ли желудок, стало так дурно, что едва получалось дышать.
— Грех отмолить?
— Ты ж погубила…
— Знаете, что…
Внутренне холодея от ярости, я выхватила фигурку и не раздумывая швырнула на бетонный пол, с ликованием отметив, как славно и щедро разлетелись мелкие осколки. Такое уже не соберешь, не склеишь, придется новую покупать в переходе и нести на мощи к «той самой».
Соседка в праведном ужасе замолкла, выпучив глаза и судорожно дернув кистью, то ли изображая крест, то ли припоминая бабкины наговоры от нежити.
Надеюсь, я еще не раз приду в кошмаре к ней, напомнив об этой глупости, никто не просил ее лезть в мою жизнь.
***
Проснулась я неожиданно резко, будто вынырнув из-под толщи ледяной воды, буквально только что казавшейся теплой, как парное молоко. Испуг и непонимание того, что произошло, укололи так больно и остро, что я невольно вскрикнула и постаралась отползти от мутной фигуры, показавшейся рядом. Кто-то передо мной замахал руками, слышалась речь, но такая торопливая и невнятная, что разобрать ее было невозможно. Слеповато оглядевшись, я обнаружила себя в какой-то комнате с обшитой светлым деревом стенами. Медленно и неохотно в памяти собиралась мозаика воспоминаний, приведших в это странное место. Другая реальность ощущалась как полымя, едва ли лучше снов и намного переменчивей.