Закрыв глаза, я снова и снова проматывала в голове самые ужасные моменты в своей жизни, хотя даже этот сложно было причислить к приятным, но я не давала Ненависти потухнуть, поддерживая его и явственно ощущая, как с каждой секундой Каро теряет жизнь.
Грех мне нужно отмолить, как же, и обязательно покаяться в собственной вине, допустила ведь такое отношение, сама довела и никакой помощи не заслужила. Он ведь ударить не хотел, совсем нет, и в живот попал ненамеренно, не думал, что я говорю всерьез о задержке, испугался и потому обратно звал. Я же дурочка, счастья своего не понимаю, такой талантливый преподаватель, красивый, светленький и всем нравится. Надо было простить его, как мудрая жена, как хранительница очага и семейного уюта.
Вытерев ладони о сорочку, я закрыла ими лицо. Слёз уже не находилось, и сил не осталось, даже встать из зловонной ямы было неимоверно тяжело. Так случалось едва ли не каждый раз, когда бередилась старая рана. Воспоминания заставляли закрыться, спрятаться, бросить всё и переждать непогоду чувств в месте, где меня уже никто не достанет.
Чуть-чуть, еще чуть-чуть.
Истошные крики сменились плачем из хора голосов, но даже он будто становился всё тише. Распахнув веки, я проследила, как Каро, вяло трепыхаясь и стуча подгнивающими ветвями по земле, завыло протяжно и долго, на одной ноте. Раскуроченный ствол, распавшийся передо мной как диковинный бутон, кровоточил, пока мертвые, обжигая руки и стесывая их до кости, вновь и вновь хватались за Ненависть. Ни у одной из тварей не нашлось сил вытащить оружие из смердящего нутра прогоревшего древа.
Посчитав, что этого должно хватить для уничтожения, я заставила копье полыхнуть еще раз, сильнее проваливаясь к корням. Ветки отбросили мертвых, собравшихся рядом в последней надежде вытащить Ненависть, красные листья вспыхнули так быстро и неожиданно, что мне пришлось встать и отойти от разгорающегося зарева. Охваченное пламенем Каро гулко запело, протянув свои руки ввысь и спустя всего мгновение бессильно рухнуло на землю. Только после этого я позволила себе призвать копье обратно и наконец-то уйти.
Тело ныло от усталости и боли, желудок сжался от отвращения и голода. Изорванная простыня на ногах давно промокла и прохудилась, ближе к ночи тепла совсем не осталось.
Ступая по одной из самых широких дорог Соларии, я не знала куда держу путь и как далеко стоят поселения. Главной целью сейчас была чистая вода, нужно было найти хотя бы захудалый ручеёк, но все встреченные мной были пересохшими или полными серой пыли. Почти потеряв надежду отыскать помощь в этом беспросветном пути, устав от ходьбы, я свернула к ближайшим деревьям, собираясь просто упасть в корнях и уснуть. Ноги довели меня до небольшого ельника. Усыпанная иголками почва сулила прекрасный, хоть и прохладный отдых. Притулившись у суховатой коры, я сомкнула веки, ветер шелестел в кронах, заставляя стволы трещать, прогибаясь, но среди этого шума вдруг послышался новый, совсем непохожий на лесные переговоры. Замерев, я различила в нем чужой шаг, судя по звуку, подбирающийся к моему обиталищу.
Затаив дыхание и не шевелясь, я приготовилась призвать к себе Ненависть. Кто-то рядом явственно замедлил движения. Из-за кустарников в темноте ночи совсем близко показалась вихрастая голова. Выбросив руку вперед, я позволила копью выступить у самого горла смутьяна. В золотом свете вспыхнули яркие рыжие локоны. Не знаю, кто из нас был удивлен встречей больше, незнакомец, едва не напоровшийся на оружие, или я, увидевшая в эльфийской глуши мальчишку с лицом Каина Блэквуда.
Попутчики
— Натани!
Девичий голос заставил меня вздрогнуть и убрать оружие. Тонкие, хрупкие руки поймали мальчишку в объятия и отвели на шаг назад, стараясь скрыть его за полами свободной юбки. Едва различимое лицо в полумраке показалось напуганным, глаза эльфийки с ужасом следили за каждым моим движением и вздохом.
— Простите, это был рефлекс, я не желаю вам ничего плохого. Я услышала звук и приняла мальчика за зверя.
Смутившись собственной реакции, я выставила пустые ладони вперед и чуть пригнулась, попытавшись выглядеть хотя бы чуточку менее враждебно. Время, проведенное среди монстров, будто разучило договариваться и находить общий язык мирно, без боя насмерть. Девушка ни на мгновение не смягчилась от уговоров и только подозрительнее глянула на меня.
— Звери тут уже давно не водятся.
— Не знала. Еще раз простите, я впервые в этих краях. Вы можете идти, я не пойду за вами. Честно говоря, я вообще сомневаюсь, что сделаю еще хотя бы пару шагов. День был долгим и очень непростым.