— Договорились, — я не смогла сдержать улыбку, — А есть чем запить?
— У нас оставался морс, одну минуту.
Покрутив головой, мальчишка склонился к небольшому коробу возле кухонного стола. Откинув потертую деревянную крышку, он достал стеклянную бутыль с розоватой водой и остатками ягод на дне, должно быть неплохое угощение, но от него меня отвлек рисунок на стенках, казалось бы, простого ящика. Кивнув на него, я повернулась к Натани.
— А это что?
— Руны, вязь древних слов, зарцы сказали, что в этом ящике ни одна еда не пропадет и пока что, судя по моим наблюдениям, они были правы, хотя я не понимаю, как оно работает.
Быстро налив мне в стакан морс, мальчик закупорил горло бутылки и спрятал ее обратно в короб. Мне уже давно мучила жажда, но отпив половину, я едва распознала что за ягоды были в морсе, голову занимало неожиданное открытие.
Могу поклясться, что видела уже точно такой же рисунок раньше, совсем недавно. Видимо эльфийский король тоже любил хранить свою еду так, чтобы она не портилась.
Погрязнув в собственных раздумьях, я не заметила, как быстро поздний ужин оказался готов. Простой суп с крупой и сушеными овощами, вкусный и несмотря на скромность самый лучший, какой можно было только представить. Съев его, ложка за ложкой, я наконец-то ощутила пределы своего организма. Веки отяжелели так, что чуть не уснула прямо в тарелке. Анари хлопотала, обещая мне постелить на пол старое покрывало, буквально вот-вот, минуту только подождать, пока она спрячет остатки еды, но сон сморил меня за столом. Уронив голову на руки, я забылась, едва появилась возможность.
Казалось, ничего больше меня не сможет потревожить, сознание провалилось куда-то далеко, шаги рядом и знакомый, до отвращения знакомый голос, вдруг послышался рядом.
— Со-офи…
— Нет… нет-нет-нет, отстань от меня.
— Софи, посмотри на меня, давай, подними голову, нечего расслабляться, ты и так ничего не делаешь дома, только спишь, ленишься, пока я работаю за нас двоих.
— Тебя нет, я уверена тебя нет.
Оторвав голову от исключительно белой, глянцевой поверхности кухонного стола, я с трудом протерла глаза, не решаясь взглянуть в лицо тому, кто стоял рядом. Кафель под ногами неприятно холодил ступни, светлые брюки, идеально выглаженные, со старомодной, но стильной стрелкой, над которой я корпела по утрам, застыли передо мной.
Наивно полагая, что кошмары кончатся, стоит только убить короля эльфов, я совсем забыла, что едкие образы, разъедавшие душу, появились намного раньше всей заварушки с Арбором. Они всегда были со мной, особенно мерзко напоминая о себе в минуты слабости и бессилия. Будто нечто в моем сознании, беспокойный паразит или хроническая болезнь, ждало, пока я оступлюсь и вновь погрязну в ужасах прошлого.
Широкая ладонь неожиданно хлопнула по столу, заставив меня вздрогнуть, его голос сорвался на крик, от которого закладывало уши:
— Перестань! Прекрати это делать. Прекрати воображать, будто есть другой мир, это всё чушь, глупость, которую ты выдумала себе в жалких попытках оправдать себя, придать себе хоть сколь-нибудь весомой значимости.
— Я значима.
— Пока я здесь, рядом с тобой, ты хоть что-то будешь из себя представлять.
— Даже без тебя.
— Молчи!
Резко придвинув соседний стул ближе, он сел передо мной и вдруг протянул руки, поймав моё лицо своими холодными пальцами. Они впились в кожу так сильно, что я не могла отвернуться. Светлые, почти стеклянные глаза прожигали злым и жестким взглядом.
— Софи-Софи, дорогая, возьми себя в руки, посмотри, во что ты превратилась. Ты подавала такие надежды, ты была талантом, ярчайшим из всех. И я, я тебя нашел, разглядел, распознал, ты была звездочкой. Моей звездочкой. Что же теперь? На что ты променяла свои способности? Я столько труда вложил в тебя. Это твоя плата? За всё хорошее, что я сделал? Я теряю тебя, но борюсь так отчаянно как могу, сделай хотя бы шаг навстречу, помоги мне защитить тебя, помочь, взрастить. У тебя же такой потенциал.
— Отстань! Вон из моей головы!
Звонкая пощечина ударила так внезапно, что я замерла от испуга словно мышь, зажмурившись и ожидая вспышки боли.
— Очнись! Открой глаза, взгляни правде в лицо. Какой дурак поверит в этот вымысел? Ты же не хочешь загреметь в психушку? Не вынуждай меня использовать крайние меры, это жестоко, Софи, очень жестоко, это чудовищно с твоей стороны. Этих фантазий никогда не могло существовать. Дорогая, любимая, приди в себя. Мы оба знаем, что у нас всё впереди. Ты только запуталась. Немного. Но ничего, это поправимо. Нужно лишь пройти этот путь.
— Будет существовать, если я продолжу верить.
— Идиотка!
Чувствуя, как страх постепенно отбирает возможность даже дышать, я постаралась отодвинуться от бывшего. Его крик, его недовольство, когда-то были самым ужасным наказанием, и тело, как бы я не старалась исправить это, всё еще помнило и реагировало на каждое повышение голоса.