можно быстрее, пока лошадь не отчаялась настолько, что закостеневшие конечности перестали бы быть помехой. Призвав золотое копье, я увидела во взгляде животного последний отблеск страха, почти сразу затерявшийся за новой волной бешенства. Усохшая голова потянулась ко мне, громко щелкнув челюстями у самых ног, я воспользовалась этим моментом, чтобы успокоить ее крупным порезом на шее. Безвольная плоть упала в дорожную пыль. Вздувшиеся бока, замерли в последний раз, и воцарившуюся тишину нарушал лишь тихий шелест рассыпающейся серой гнили на изможденном теле животного. Мне хотелось сказать хоть пару слов о том, что мне жаль, и бедная лошадь не заслужила такой участи, но дело еще не было окончено. Анари тихо всхлипнула и заторможено поднялась на крыльцо к самой двери. — Я скажу Натани, чтобы собирал всё самое необходимое, чтобы не тяжело было продолжить путь пешком. — Не нужно, отправь его сюда. Постараемся вернуть скакунью в строй хотя бы до ближайшей деревни. Вздрогнув, эльфийка с толикой ужаса посмотрела на меня, почти не веря в то, что я предлагаю. — Некромантия? — Лучше, чем добираться через половину страны на ногах. — Это опасно… думаешь, у него хватит сил? Мне кажется, это будет слишком опасно, он не сможет поддерживать магию так долго. — Я помогу. Или ты планируешь ночевать под открытым небом? Поджав губы, Анари промолчала. Я почти физически ощущала, как в сердце девушки борется желание защитить сына с необходимостью подвергнуть его этой опасности. Попытка обойтись без ритуала может обернуться куда большими проблемами, у меня не получится защищать семью и продолжать путь одновременно, регулярные ночные бдения и дорога днем просто несовместимы. Пока эльфийка морально готовилась сделать выбор, входная дверь тихо отворилась, выпуская на крыльцо притихшего мальчишку. — Натани. — Я не против. — Ты не понимаешь, насколько это опасно. — Мам, всё будет хорошо, я всё сделаю как надо, и мы поедем домой. Со всей возможной серьезностью Натани встал на цыпочки и дождался, пока Анари чуть наклонится к нему, получив от сына скромный поцелуй в щеку. Не удивлюсь, если эльфийка делала подобное, когда хотела успокоить мальчишку. Заметно робея, перебирая пальцами края жилетки на вырост и излишне уверено, одеревенело направившись ко мне, он замер у головы лошади, нарочито явно стараясь не смотреть на нее. Видят боги, я не хотела, чтобы подобная «грязная» магия использовалась, но выбора не было. Будь здесь Ньярл, он предложил бы вариант лучше,он бы обошелся без участия мальчика. Присев перед Натани, я взяла его влажные ладони и, поймав испуганный взгляд, постаралась внушить максимально доходчиво: — То, что ты сейчас сделаешь, ты не должен повторять в одиночку, никогда, ни при каких обстоятельствах, пока твой учитель, если таковой будет, не решит, что ты достаточно овладел некромантией и не позволит тебе опробовать свои силы. Эта магия опасна, и пострадают от нее в первую очередь твои близкие, если ты не сможешь совладать с животным. Ясно? — Ясно. Закивав головой, как болванчик, мальчик сильнее сжал мои руки, ища поддержки, но мне пришлось его отпустить. Задрав рукав кофты, я вновь призвала копье и, пока решимость окружающих была велика, сделала надрез на предплечье достаточно глубокий, чтобы кровь, набухшая на бледной коже, без труда скатилась вниз, к иссохшему телу животного. Замерший в ужасе Натани всё еще не решался опустить взгляд к лошади и во все глаза смотрел лишь за тем, как багровые капли мерно текли по моей руке. Одна за другой как драгоценные камни, в землях, где вита, дающая жизнь всему сущему, вдруг начала иссякать. — Повторяй за мной, Натани. Liberetur animaпусть душа будет освобождена. Встрепенувшись и будто только очнувшись ото сна, он с заминкой заставил себя повторить первые строки. — L-liber-etur anima. — Corpus autem servietтело будет служить. — Corpus au-tem ser-viet. — Audite me, surgiteуслышь меня, встань. — Audit-e me, surgite. Тонкие пальцы, охваченные жаром с силой стиснули пуговицы жилета, чувствуя течение магии, Натании съежился от непривычных чувств. — Et sequimini meи следуй за мной. — Et sequi-mini me. Произнеся всё так тщательно, насколько мог, мальчик замер на мгновение, лишь после короткой паузы позволив себе тихонько выдохнуть. С непривычки, после такого всплеска некроса и резкого выброса силы его мелко трясло, но стоило магии в мертвом теле набрать обороты, едва слышными шипением наполняя конечности, Натани юркнул за мою спину, перепугано вцепившись в свободную руку. Погибшая лошадь неестественно резко и жутко шевельнулась. С сухим треском, с шелестом рассыпающейся корки гнили, застывшей на иссохшей шкуре, животное медленно поднялось на закостеневшие копыта, склоняя голову с опустевшим, остекленевшим взглядом к земле. Некрос черной бесплотной дымкой сочился из раны на шее, трещины на коже открывали под собой потемневшую от ворожбы плоть. Зрелище мерзкое и неприятное, но так выглядела наша маленькая победа над обстоятельствами и, возможно, начало долгого и сложного пути некроманта для Натани, пока лишь испуганно прятавшегося за мной. — Теперь мы можем продолжить путешествие.