— Какой же? — Демон. Отвратительный, мерзкий демон поселился на руинах за рекой. Мы тщетно пытались избавиться от него, но тварь сильна, и что хуже всего, в отместку он похитил мою единственную дочь. Дело принимает неожиданный оборот. Не в силах усидеть на месте, старейшина прошел к незаметному шкафу в стенной нише и плеснул себе в стакан немного воды. Дав ему немного успокоиться, я вновь потянула из него подробности. — Похитил? Зачем она демону? — Не знаю, и… я очень надеюсь, что она еще жива. Это очень навряд ли. — Думаете, я смогу избавиться от демона? — Важнее задания у меня нет. Если у вас получится, я дам столько припасов, сколько потребуете. Какое опрометчивое обещание. Либо он считает, что я не вернусь, либо уже на грани отчаяния. Даже сложно сказать, чему я верю больше. — Довольно щедро. Неужели у вас не нашлось обученных воинов? — Племянник, мой самый сильный воин, но я не могу лишиться еще и его. А парень возможно порывался пойти за кузиной, да только старший запретил. И не от того ли я больше не вижу девушек в поселке? Прячут? Боятся? — Ясно. Хорошо, так как попасть к этому демону?
Перешагнув малозаметную линию древней каменной кладки, обозначившей границу городка, я впервые отметила, что солнце уже преодолело свой пик и медленно клонилось к вершине леса. Анари наверняка уже подает дома обед, какой-нибудь суп или похлебку с крупой, в то время как я не видела даже завтрака. Стоило выпросить что-то у Ферна в качестве небольшого задатка, но желание поскорее расправиться с делами подгоняло вперед, а объедать свою попутчицу больше не позволяла совесть. Желудок ныл, урчал, но к его мнению я привычно не прислушивалась. Следуя наставлению эльфа и единожды виденной карте в его кабинете, я спустилась по длинной узкой тропинке прямо к реке, весело журчащей и переливающейся блестящими солнечными зайчиками на свету. Через ее мерный поток к другому берегу был перекинут старый деревянный мост с чуть поскрипывающими под ногами досками. По бокам у влажных опор виднелись небольшие тропки, кое-где стояли ведра и брошенная, пришедшая в негодность утварь. На ветвях плаксивых ив, печально склонившихся к воде, трепетали на ветру цветные ленты. Такими обычно украшали волосы, вплетая их в косы, или как здесь завязывали на деревьях в честь праздника. Видимо, сбор в честь Дану уже прошел. Засмотревшись на отражение водной глади, я неспешно преодолела мост и только у самого берега заметила что-то дрожащее в глубине реки. Спустившись по склону к краю, я сначала решила, что на каменистом дне каким-то чудом задержался чей-то платок или шарфик, но задрав рукав свитера и быстро сунув руку в прохладную воду, смогла выудить оборванный край светлого платья из тонкой, приятной ткани. Ничего особенного, если подумать, видимо, кто-то из эльфиек не слишком аккуратно гулял на празднике, но моё сердце вдруг тревожно забилось в груди. Металл, висящий на шее, заметно похолодел, а в глаза, помимо чистоты реки, бросилась ее необычайная пустота. Ни подводных травинок, ни рыбы, ни насекомых, болтающихся у берега. Не слышно ни птиц, ни жужжания, лишь вода журчит, поет весело о своём. Несется куда-то дальше вниз, мимо каменистых берегов. Замявшись, я вновь сунула руку в воду и прикоснулась пальцами к губам, язык свела жуткая горечь. Гниль, иначе и быть не может. Подобралась уже близко, и едва ли это место продержится долго, придется как можно скорее бежать отсюда, но… знает ли Ферн о надвигающейся опасности? Чувствует ли перемены? Или, может, уже теряет рассудок, отравленный невидимой болезнью? Что же на самом деле случилось в Мистане? Сжав находку в руке, я огладила мягкую ткань пальцем и на всякий случай обвязала ей ладонь и кисть. Если придется много орудовать копьем, оно вновь оставит ожоги, заставив Анари лишний раз тратить лекарства на меня и переживать. Завершив подготовку, я вернулась на тропу, продолжив путь к лесу. Как обещал старейшина, идти нужно было недолго, и я бы ни за что не пропустила нужное место, дорожка тут всего лишь одна, она вела к старому особняку некогда знатного хранителя этих земель, но было это еще до первого Каро, дело настолько далеких дней, что уже никто и не вспомнит, куда делся тот эльф и что осталось после него. Возможно, он был изгоем и потому уединился поодаль от города, сгинув во времени, или дань настигла его семью, забрав последнего представителя. Единственное, что было известно точно, жителям городка не нравился дом, каждую грозу в его ржавые шпили ударяла молния, верный знак того, что в старых стенах поселились нечестивые силы. Солнечный диск едва коснулся мелкой листвы на верхушках осин и ольхи, когда я, вынырнув из заметно заросшей тропинки, впервые встретила ветхий особняк лицом к лицу. Разрушенный почти наполовину, сохранивший лишь пару первых этажей и одну единственную башню особенно крупной каменной кладки он вырос среди леса, непрошеным гостем раскинувшись посреди рукотворной поляны, огражденной порыжевшей металлической оградой. Местные деревья, воинственно ощетинив свои ветви, постепенно подминали под себя ржавые пики, будто надеясь когда-нибудь поглотить весь двор разом. Проскользнув между них и едва открыв рассыпающиеся скрипучие ворота, я устремилась к покосившемуся от времени крыльцу, стараясь больше не шуметь и передвигаться тихо. К моему удивлению, стиль особняка сильно отличался от архитектуры у эльфов, словно кто-то нарочно хотел повторить в оформлении изгибы мрачных сухих ветвей, мертвых безлистных деревьев и согбенных от ветра стволов. То, что должно было служить украшением и радовать глаз, сейчас вселяло подспудный ужас от вида этого места. И без того жуткий вид довершали темные провалы окон. Задержавшись у входа, я напоследок бросила взгляд на второй этаж, проверяя, не следит ли кто-то украдкой и, как ни странно, увидела мелькнувший в проеме светлый силуэт. Сложно сказать, была ли это пропавшая эльфийка или кто-то другой, но демон точно не мог выглядеть таким образом. Дернув дверь на себя, я влетела внутрь и, отыскав взглядом остатки лестницы в тенях, пробежала по ней наверх, еще надеясь застать увиденное в окошке. Хлипкие замусоренные прошлогодней листвой полы предательски зашуршали под ногами, камни, бывшие частью стен, лежали тут и там. Открывая все найденные на этаже двери по очереди, я увидела и старые спальни, и гостиные, и кабинеты с остатками мебели в таком же жутковатом стиле, как и сам особняк, но лишь в последней я заметила посреди бардака и тлена бледную фигурку у самого дальнего угла. Ее вид заставил сердце пропустить удар. Это точно не взрослая девушка, как мне казалось, а ребенок. Девочка, спрятавшаяся при мне за ветхую ткань бывшей шторы. — Прости я… я не причиню зла, меня отправили сюда жители, говорят, тебя похитили… Подняв руки на уровень глаз, я медленно двинулась вперед, стараясь рассмотреть жительницу диковинного дома, но всё, что было видно с моего расстояния, это белая, как фарфор, кожа, только благодаря ей, так сильно выделявшейся на темном фоне, я смогла вообще разглядеть это хрупкое создание. — Меня никто не похищал, уходи! — Тише, тише, тогда подскажи, кто ты? Разве ты не дочь Ферна? Голубой широко распахнутый и почти не мигающий глаз показался мне в дырке шторы. Она не торопилась ответить, только сильнее вжималась в стену. Где-то на первом этаже под нами вдруг послышался шум, и пол заходил ходуном. Сделав отчаянный прыжок вперед, я оказалась прямо перед ребенком и успела поймать ее холодную руку. Оглушительно, не по-человечески закричав, девчонка отпихнула меня и дернула ткань так сильно, что гардина упала на мою голову, сбив с ног. Боль неприятно обожгла затылок, незнакомка бросилась от меня наутек, но рука, ее рука всё еще лежала в моей, в то время как ребенок пробежал к открывшейся двери. Ничего не понимая, я постаралась сбросить с себя обветшалую штору и инстинктивно отодвинулась поближе к стене. Перекрытия дома натужно заскрипели, загудели, и просторная комната с превеликим трудом вдруг впустила в себя огромное черное нечто, полупрозрачный черный живот, набитый костями, который несло множество кривых человеческих ног по бокам. Поймав испуганную девчонку длинными многосуставными руками, демон любовно прижал ее к себе и, просунув шарообразную голову в дверной проем, недобро посмотрел на меня. — Отдай ее ладонь. — Что? — Что слышала, охотница. Последнее слово он выплюнул, как проклятье или жуткое оскорбление, но меня обидой не задело, скорее недоумением, растущим как на дро