жах. Да что здесь всё-таки происходит? Из всех видимых и невидимых мне щелей к животу твари с торопливым и быстрым писком начали сбегаться крысы. Поднимая их по очереди к себе, демон прикладывал их пушистые мордочки к уху и кивал, выслушивая суетливый доклад. Я с изумлением опустила взгляд на кукольную ручку, всё еще лежащую в моей. Искусная работа, совершенная, и цвет… почти человеческий. Не удивительно, что я перепутала ее с настоящей. — Так она получается… — Моя дочь, а не этого гнилой мрази Ферна, чтобы ему пусто было. — Простите. Хотя надо ли извиняться перед демоном? Спорный вопрос. Медленно поднявшись и проверив, что удар гардиной не рассек кожу, оставив только шишку, я медленно и аккуратно подошла к девочке, протянув ее маленькую ладонь. Кукольные глаза посмотрели на меня испуганно, целая рука цеплялась за отцовскую. Только теперь, увидев ребенка целиком, я смогла разглядеть и сочленения шарниров, и разный оттенок деталей. — Из чего она сделана? — Из костей. Я тщательным образом очищаю их и делаю пластины, чтобы ее тело стало живым сосудом. Повернувшись к огромному полупрозрачному пузу чудовища, я смогла оценить процесс очистки. Разные по размеру и твердости кости, какие-то желтее, какие-то светлее переваривались в собственном соку у демона внутри. На них уже не осталось плоти, и принадлежность выяснить было непросто, на вид попадались и животные, и относительно человеческие. — Сосудом? — Она такая же, как и я, если тебе так интересно. Можно сказать, Ферн слегка недоговорил тебе о количестве тварей в особняке. Подняв голову, я вновь посмотрел на лицо чудища, ожидая, что он может первым нарушить возникшее хрупкое перемирие, но маленькие, глубоко посаженные белые глаза глядели на меня спокойно, и в низком сипловатом голосе я ни разу не слышала злобы или агрессии. — И вы не пытаетесь нападать? — Я не умею сражаться, задавить могу, но для этого тебе придется подождать, пока я протиснусь полностью в эту каморку. В качестве демонстрации демон, натужно крякнув, попытался потянуться вперед, но дверной косяк громко затрещал, не выдержав нагрузки. Накрепко застряв в проеме, чудище заворчало и кряхтя дернулось обратно в гостиный зал у комнаты. Из небывалой мне вежливости я последовала за хозяином жилища и дождалась, пока дрожащие ноги с шумом опустят живот на пол. Досадно всплеснув руками, демон наклонился ко мне, натужно ворча: — Мы никому не делаем зла. Только берем то, что больше не нужно, эти мертвые тела всё равно никому не пригодятся. — Родственники против использования мертвецов и имеют право наказать тебя за это. На пухлом лице показалась ехидная улыбка. — Могут, но ведь ты пришла не из-за их жалоб, верно? — Верно. — Так что мне вменяют? Собирая ворох полученных разрозненных фактов в голове, я снова с некоторым сожалением вернулась к вопросу: а зачем вообще эльфийка нужна была бы демону? С самого начала всё складывалось, мягко говоря, странно. — Похищение дочери старейшины. — Той самой, что лежит у него за домом в земле? Мышки предлагали ее кости, но они уж больно хрупки, гниль почти добралась и до нее. Почему же я не удивлена такому исходу? — Что ты хочешь этим сказать? — Он сам усыпил свою дочь, он знал, что будет с ней в деревне, где не осталось женщин. — Их не прячут? Что с ними стало? — Река, ты и сама ей пропахла, хотя магии внутри бурлит столько, что заразе придется знатно попотеть, чтоб подточить твои кости. Сжав ладонь, перевязанную найденной тканью, я почти физически вновь ощутила холод речной воды и мерзкий горький вкус. Жутко, отвратительно, но… остается открытым еще один вопрос. — Раз так, то зачем Ферн отправил к тебе? — Чтобы замести следы естественно, и возможно, кто знает, забрать замену дочери. Я почувствовала, как холод пробрался под кожу и объял своими стальными когтями сердце. Анари. — Не здесь. — Не здесь. Да, ты всё правильно поняла, охотница, тебе стоит поторопиться домой. Действительно. Но вдруг еще есть шанс, что чудовище хочет меня запутать. — Предлагаешь поверить тебе на слово? — Хех, ты уже это сделала, вопрос лишь в том, что ты хочешь от меня. — Остаться в выигрыше, даже если ты солгал. — А как же справедливость? Притязания родственников на своих мертвецов? — У меня нет времени на разбирательства и бой с тобой, но нужны припасы. Переглянувшись с куклой, демон недовольно покачал головой и вытянул что-то из небольшого кармашка среди рюшей на платье дочери. — Допустим… Что ж… возьми это. Две ос за две жизни, идет? В мою раскрытую ладонь упало два кругляша с пористым срезом, будто чью-то кость разрезали, как монету. Плата, мягко говоря, необычная, но навряд ли я могла бы получить от чудища золото. — Вполне… если ты с дочерью уйдешь отсюда. — У-уйти? — В Соларии полно мертвых городов, если останешься, они найдут других охотников. Недовольно булькнув, демон почесал необъятное пузо и, склонившись к дочери с каким-то особенно неприятным утробным звуком крякнул: — Ладно! Возможно, ты и права, нам тут не рады, а гниль уже подъедает умы этих бедолаг. Лотти, держи-ка. Подняв руки на высоту своей предполагаемой шеи, чудище вдруг стиснул пальцами горло и начал сильно, упорно сдавливать собственную плоть, то ли душа себя, то ли пытаясь оторвать голову. Потеряв дар речи от этой сцены, я растерялась, не понимая, нужно ли мне вмешаться и чем я вообще могу помочь, пока демон, не замечая никаких препятствий, продолжал стискивать шею до тех пор, пока под пальцами не осталось желейного тела, а оторванная голова не улетела вниз в подставленный фартук дочери. Безвольные руки отброшенного хозяином живота упали вниз, как диковинные тесемки, за ними, как раскрывшийся мешок подарков Санты, на пол стекло и пузо, раскинув желейные стенки и щедро разлив содержимое по полу гостиного зала. — Надеюсь, мы больше не встретимся, охотница. Вежливо поклонившись на прощание и поудобнее перехватив отцовскую голову в руках, Лотти с безучастным видом пересекла комнату. На этом наше краткое знакомство оказалось закончено. — Надеюсь. Сделав шаг на еще относительно чистый пол, я с тоской посмотрела, как мои и без того побитые временем сапоги залила зловонная мутная жидкость. Теперь их только выбрасывать, я в жизни не отстираю этот запах.