Сожаления
Не теряя времени даром, я вышла из особняка, отправившись в обратный путь, и с нарастающей тревогой в сердце поглядывала на скоропостижно темнеющее небо. Солнце, завершая привычную короткую прогулку в преддверии первых настоящих холодов, скрылось, по-моему, слишком рано. В тени лиственного леса и тихого шуршания крон и без того было мало света, а теперь его не осталось вовсе, лишь слеповатые силуэты и основные очерченные линии старой, почти полностью заросшей тропинки. Не видя другого выбора, я двигалась едва не наугад. Черные ветви над головой мрачно скрипели, напоминая отвратительные сухие деревья в более зараженных землях, но тут пока еще я чувствовала дуновение ветра, будто чужое живое дыхание, напоминающее о присутствии жизни в этом скорбном месте. Растительность боролась с надвигающимся упадком как отчаянно и молчаливо, как умеет только она, до последнего стараясь сохранить внешний облик и пустить семена туда, где их не затронут опасности. Возможно, так стоило бы поступить и эльфам, оставаясь в Мистане до последнего только из-за уединенности города, жители обрекли себя на смерть, в то время как могли вывезти отсюда хоть кого-то из своих. Словно вторя моим мыслям, где-то среди плотных кустарников мне показалось слабое свечение странного, непривычного цвета. Я с уверенностью могла сказать, что видела его раньше, достаточно часто, чтобы определить, что обозначается таким светом. Остановившись у небольшой, едва заметной тропы, уходящей куда-то вбок, я заглянула сквозь листву и смогла увидеть относительно свежие насыпи с тонкими деревцами на краях вместо надгробий. Земля на насыпях и молодая поросль довольно явно выдавали присутствие гнили, пока еще не на таких этапах, как возле Каро, но всё же совсем скоро вся окрестность обещала напитаться отравленной водой, подхватив и щедро разнося болезнь. Небольшая каменная плита, едва заметная у самой ближайшей могилы, гласила: «Аилин из рода Фумелла. Лишь твои маки остались со мной.» Какого встречать новый день с осознанием, что ты мог всё изменить? Не это ли безумит эльфов больше всего? Долгие годы постепенно угасающего поселения, где в одночасье не стало надежды на будущее. Меня всегда пугала эта вопиющая легкость потери самого дорогого, что есть в жизни, будь ты хоть трижды воином-защитником, всего одна секунда, мимолетная случайность, и мир делится на до и после. Сколько раз я сама чувствовала подобное. Но стала бы я оправдывать этим вред другим людям? Отнюдь. Придется избавиться от случайностей, чтобы они не случились со мной. Небо догорало раскаленными углями, когда я пересекла сказочно сияющую неверным светом реку и смело ступила за городскую черту, отчего-то уверенная в правоте демона. Не стану скрывать, людям… существам с детьми я доверяю несколько больше в силу жизненных обстоятельств, но старейшина с его бестактными подопечными успели показать себя не с самой лучшей стороны. Бьюсь об заклад, Ньярл был бы удивлен нынешним временам, твари из бездны ведут себя приличнее солнцеликих долгожителей. Преодолев крайние улочки, я постепенно приближалась к центру города, едва не переходя на бег от нетерпения и постепенно нарастающей тревоги, словно иголками, задевающими мои измученные нервы. За все время пути через Мистану я увидела лишь парочку прохожих, быстро скрывшихся где-то в отдаленных переулках. Эльфы будто нарочно прятались, опасаясь то ли меня, то ли сумрачного покрова, ослепившего город. Фонари, некогда работавшие за счет кристаллов, сейчас стояли разряженными, и только редкие свечи появлялись в темных проемах подоконников, едва вырисовывая границу стен. Только благодаря им я смогла разглядеть во мраке знакомое здание старейшины. Смело распахнув входные двери, я, не скрывая своего присутствия, подлетела к кабинету, резко дернув ручку и надеясь застать Ферна врасплох, но ослепленная резкой переменой света замерла на пороге, часто моргая и разглядывая эльфа перед собой. К моему счастью, глава города оказался на своем месте, там же, где я его оставила. Расслабленный и спокойный, он почти незаметно поджал губы, встретившись со мной взглядом и медленно поднялся на ноги. Его бровь скептически выгнулась. — Судя по запаху, я полагаю, демона вы одолели. — Да, я избавилась от него и пришла за наградой. — Прошу присядьте. Чуть дрожащая, сухая ладонь указала на кресло, жест мягкий и нарочито неспешный. — Нет, спасибо, я постою. — Присядьте, в ногах правды нет. Нам многое нужно обсудить, какой вы желаете гонорар? Уверен, мне есть, что предложить, в наших запасах еще остались запасы выдержанных сыров и крупы… — Маковую настойку, которой вы усыпили свою дочь. Голос Ферна показался монотонно убаюкивающим, кто-то отчаянно тянул время, собираясь преподнести мне все возможные формальности. Услышав обвинение, эльф лишь наигранно удивился: — Боюсь… у нас возникло недопонимание. — Никакого недопонимания, вы даже не спросили, нашла ли я ее у демона, дочь же похитили, вы помните? — Ах… старческая невнимательность. Впервые в стеклянных глазах старейшины промелькнуло что-то помимо усталости и бездушия, в уголках собралась влага. Глядя на него, почти убитого горем и давлением болезни, я готова была поклясться, что он вот-вот заплачет или признает собственную вину, но в свободной руке Ферна появился тонкий клинок. Призвав копье, я не стала дожидаться удара и нанесла его сама. Огненная стрела пролетела через кабинет в мгновение ока и с хрустом пронзила грудную клетку, заставив эльфа выронить оружие и вновь упасть на свой стул. Кровь хлынула из раны, заливая светлую рубашку, бумаги на столе покрылись мелкими багровыми каплями. Подойдя ближе, я ждала проклятий в свой адрес, возмущения и ненависти, но старейшина, устало согнувшись к копью, сильно закашлялся кровью, лишь спустя несколько долгих секунд поняла, что он так смеется. — Уже поздно… уже слишком поздно… я отправил Талиона забрать ее… у Мистаны… есть… будущее… — Грязный больной старикан, чтоб тебя черти на том свете драли! Вспыхнув от злости, как бензоколонка от спички, я бесцеремонно схватила копье и, резко вынув, снова загнала его в грудь Ферна, заставив того вскрикнуть от боли последний раз и обмякнуть на стуле, словно тряпичная кукла. Только после этого мое оружие исчезло. Работа здесь была завершенной, и следовало бы поторопиться к домику, но стоило мне дернуться к выходу, как у ног отчаянно запищала крыса. Не веря своим глазам, я проследила за тем, как маленькие цепкие коготки поскребли по обуви, будто приглашая куда-то, а шустрые лапки, цокая по полу, устремились к боковой двери за очередным рабочим стеллажом у самого окна в кабинете. — У меня нет времени! Полагая, что раз эти крысы понимают демона, то поймут и меня, я понадеялась отговориться, но писк повторился из соседней комнаты. Поспешив заглянуть туда, я с изумлением увидела по-королевски накрытый стол, ломившийся от разнообразных явств, там были и вина в темных бутылях, и запеченное, еще теплое мясо, исходящее паром, и овощи из печи в тонкой нарезке, и пара колбас, стоящих у засахаренных десертов и медовых пряников с воздушными сливками. Желудок в мгновение свело таким чудовищным голодом, что я не смогла и шагу сделать и, кажется, только тогда заметила камин с пустующей ванной и заправленную постель у самой далекой и темной стены. Хотелось закрыть дверь и забыть о ее существовании, но две крысы, забравшись на стол, призывно запищали. Придется поторопиться. Оглянувшись в поисках нужной ткани, я потянулась было к простыне на постели, но сдалась под напором брезгливости, вместо этого дернув штору у окна. Хорошо было бы завернуть всю еду в вощеную бумагу, но выбирать не приходилось. Смело закинула в подготовленный мешок пару палок колбасы и протянула руку к большому, умопомрачительно пахнуще