— Так мало, так мало…
Плач, слышанный ранее, вновь повторился, отвлекая меня от созерцания собственного кошмара. Встревоженно подняв голову и навострив внимание, я попытался понять, что так сильно тревожило меня в этом голосе и в этих словах. Где-то рядом мой слух улавливал еще одного страдальца, но глаза-предатели едва смогли разглядеть сгорбленную фигурку среди мрачных скал. Сделав неловкий шаг к ней и подыскивая в разрозненной голове нужные слова, я с удивлением отметил, как сильно меня волновала судьба всхлипывающего создания. Тонущие в шуме острова звуки отзывались трепетом в груди, а голос то и дело тянул из памяти имя, имя, которое я обязан был запомнить.
— Софи…
Сидя среди валунов на коленях, она низко склонилась к песку и странно, дёргано взмахивала руками, безуспешно пытаясь отогнать окружившую ее стайку грязных, лоснящихся странным блеском крыс. Темные твари, довольно попискивая и не боясь ударов кулаков, цеплялись тонкими коготками за порванную одежду и впивались маленькими зубками в плоть. Искусанные бедра и ноги не текли кровью, будто ее в теле уже не осталось, но девушка всё еще выглядела живой, хотя ладони ее, опутанные двумя нитями иссохших красноватых пуповин, то и дело хватались за лицо.
— Отстаньте! Меня почти нет…
— Софи.
Я сдвинулся еще на шаг, мои едва сшитые куски вдруг запротивились, словно перестав подчиняться сознанию. С упорством живого мертвеца я вынудил их приблизиться еще немного, надеясь в скором времени всё же коснуться подруги и удавить в непослушных руках пару крыс. Грубые хаотичные швы натянулись, не поддаваясь мольбе разума и чуть не скрипя от натуги.
Где-то за валунами мелькнула новая тень, ощутив в сердце укол страха, я почувствовал, что нам нужно спешить, воссоединиться, пока не стало слишком поздно.
— Софи!
Горло, чужое, саднящее как при сильной простуде едва выплюнуло подобие крика. Я искренне переживал, хватит ли этого, чтобы отвлечь Софи от ее беды. Ноги, отвердевшие как пара деревянных брусьев, неохотно шевельнулись, делая шаг вперед.
Тень приближалась, но заплаканное, неестественно опухшее лицо девушки всё же поднялось ко мне. В ее взгляде, как огонек моей надежды, отразилось узнавание, и вместе с тем обреченность. Она явно не верила в то, что сможет справиться с происходящим ужасом, и я, честно говоря, тоже, но вопреки всему не собирался сдаваться, желая дойти до конца.
— Ньярл?
Я хотел было ответить, но все силы ушли на борьбу со своим телом. Засопев от тяжести, лишь дернул голову в подобии кивка, и тут же длинные светлые волосы Вирбия соскользнули на глаза в отместку, за вольность, за упрямство того, кем в данную секунду был я. Едва не упав, я вытянул руку, загребая парализованными ступнями серый песок. Оставалось совсем немного, совсем чуть-чуть, прежде чем незнакомец в сгустившейся темноте, доберется до нас.
— Меня совсем не осталось…
Оставив в покое жадных, кричащих крыс, раздирающих беззащитные ноги, Софи потянулась ко мне навстречу, всё еще не зная об угрозе, но уже будто отчаявшись. Ее крупные слёзы текли по побелевшим, едва не синим щекам, стекая к искривленному подбородку. Только тогда я заметил, что кожа на нем очень странно оттягивается вниз, уводя за собой нижнюю губу и оголяя зубы. Присмотревшись, я наконец-то понял, что придерживала девушка всё это время — ее собственную плоть, неумолимо отделявшуюся от черепа.
— Хватайся! Держи мою руку!
Сопротивляясь моей воле до последнего, ослабевшие колени подогнулись, уронив меня на землю и заставив по-новой налаживать хрупкую связь едва связанных между собой частей тела. Чуть шевелясь и не опуская глаз, я упорно продолжил движение, между мной и Софи оставалось совсем немного пути. Пелена усталости черными мушками мельтешила перед взором, где-то неподалеку послышался шум сыплющихся камней. Кто-то высокий и отвратительно зловонный приближался к нам, с каждой секундой теряя отдаленно человеческий образ, и чем дольше я вглядывался в это существо, тем больше оно распадалось на тошнотворные, омерзительные детали. Стоило неземному свету упасть на эту тварь, как я едва не закричал, напуганный и оскорбленный видом этого кощунственного паскудства. То, что отдаленно показалось мне эльфом, сейчас состояло из каких-то витых канатов, они тянулись к нечестивым небесам, увеличившись раза в два. Десяток его ног мелко семенили, перебирали по песку, похожие то ли на копыта, то ли на шерстистые паучьи конечности. Тело жидкое, как кисель, дрябло дрожало, скрываясь за огромными выпученными глазами, а вокруг него круглые рты с лиловыми кольцами губ, причмокивая, шептали нечто невразумительное. Лишь голова говорила четко и ясно, она глядела на нас с верха этой твари, обрамленная щупальцами, с гнусных уст срывалось отдаленно знакомое воззвание: