Твое тело не привыкло ни к магии, ни к таким резким нагрузкам. Отдохни, иначе ты рискуешь вовсе сжечь себя.
Каин присел передо мной и протянул на руке тонкую золотую цепочку с кулоном из черного камня, ограненного слово капля.
— Это должно помочь.
Я кивнула и, взяв цепочку, постаралась застегнуть ее на шее, но пальцы словно одеревенели, крохотный замочек то и дело выскальзывал, заставляя меня натужно пыхтеть от приложенных усилий.
— Давай я это сделаю.
Мужчина мягко забрал артефакт из рук и, подойдя сзади, с легкостью застегнул его на моей шее. Давление силы схлынуло, на миг в глазах все почернело, но после этого жить стало значительно легче, словно с плеч убрали лишний груз.
— Спасибо.
Закашлявшись, я избавилась от остатков гнусной, черной слизи, коей была измазана в избытке. На вкус эта гадость оказалась словно протухшее мясо, наполняя рот и мерзко прилипнув к телу. В порыве отвращения меня едва не стошнило, отчего я вновь зашлась кашлем.
— Милана! Подай обед в комнату Софи! И принеси лекарства!
— Да, господин!
— Сначала душ, я не буду есть в таком виде, это ужасно.
Каин, вновь встав передо мной, аккуратно подхватил меня на руки, не рассчитывая на мои собственные силы, и, стараясь не прижимать к себе слишком близко, вынес из кабинета. По его лицу было сложно определить, что он думает, и я предпочла пока не задавать вопросов.
— Контролю тебе еще учиться и учиться, но ты хотя бы не умерла.
— Во-от уж великое достижение.
— Наши маги получают свою силу в раннем возрасте и не всю сразу, возможности увеличиваются постепенно, и в совершеннолетие они вступают уже зрелыми и обученными. Твой же случай абсурден — все равно, что заставить человеческое тело за день вырасти из ребенка во взрослого, так не должно быть и так не бывает.
— М-м.
Каин внимательно посмотрел на меня и вздохнул, не заметив во мне энтузиазма.
— Я оставлю тебе книги, если будут силы, прочитай хотя бы первые главы. Тебе многое придется запомнить.
— Хорошо.
Мы приблизились к двери моей спальни, горничная тут же открыла ее изнутри и позволила Каину пройти внутрь. На письменном столе уже стоял обед и аптечка.
Меня аккуратно посадили на кровать, маг встал передо мной на одно колено и, приподняв мой подбородок ладонью, осмотрел раны на шее.
— Полагаю, эта проблема будет с тобой постоянно, рана была большая, и Завеса старалась ее восполнить, но в будущем ты сможешь приноровиться и пользоваться силами не вредя себе.
— Было бы неплохо.
Милана тем временем подготовила несколько повязок из бинтов и какой-то мази, суетясь возле стола.
— Господин, выйдите, пожалуйста, мне нужно снять блузку с Софи.
Каин отпустил мой подбородок и снова взглянул в глаза.
— Ты что-то еще увидела?
Едва совладав с лицом, я постаралась ответить максимально спокойно и отстраненно, боясь показать внутреннее волнение.
— Лишь смутные образы, они мелькали слишком быстро, чтобы что-то понять.
От Каина повеяло разочарованием, оно отдалось на языке налетом горечи. Захотелось заесть его чем-то сладким и спрятаться от чужих чувств где-нибудь в лесу, где, как минимум, не будет любопытных магов.
— Хорошо, тогда до завтра, если что-то понадобится — обращайся к Милане.
— Да, спасибо.
Каин встал на ноги и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Горничная почти незаметно перевела дух, от нее постоянно веяло тревожностью и каплей ревности, как кислинка молодого вина на губах.
Остаток дня прошел менее сумбурно и удивительно, позволив мне восстановить силы и немного углубиться в изучение окружающего мира, чем я самозабвенно занималась, воспринимая все знания из книг как увлекательный квест в игре. Так оказалось легче было воспринимать реальность, мне просто предстояло научиться «играть» по нынешним правилам. Желательно не вспоминая о том, что я и кто я на самом деле.
Ближе к ночи в дверь спальни постучали, заставив меня внутренне подобраться.
— Войдите.
Отложив тяжелый том очередного писания об основах магии, я приподнялась в постели, заглядывая в открывшийся проем.
— Здравствуй, и-извини, что так поздно, я принес тебе еще кое-что для обучения.
На пороге комнаты возникло новое лицо в этом странном и недружелюбном мире. Высокий, крайне симпатичный парень лет восемнадцати на вид, в старом черном свитере и брюках. Потупив взгляд карих глаз, он неловко переминался с ноги на ногу, опасаясь меня так сильно, будто я могла его съесть, но даже так он не раздражал. Растрепанные кудри цвета гагата и правильные черты лица невольно навевали ассоциацию с греческими юношами, коих с божественным мастерством и пылкой любовью создавали из мрамора древние мастера. Уверена, если в его окружении есть люди искусства, то этот парень у них самая желанная модель.