Собрав волю в кулак, я продолжила идти вглубь леса, надеясь увидеть хоть какое-то поселение. Если очень сильно повезет, пожалуюсь, что меня похитили, или попрошу одежду, а там, может, продолжу путешествие до города побольше. Походы я никогда не любила, но, чтобы уйти подальше от этого больного на всю голову мага, придется потерпеть.
Чем тебе не угодил Каин?
Из горла вырвался неожиданный всхлип.
— Ты, верно, шутишь? Его племянник, или кто это там, без спроса вытянул меня в ваш мир, изуродовав и едва не убив по дороге. Сам Каин положил меня на аборт на четвертом месяце беременности, уничтожив дитя от человека, за которого я готовилась выйти замуж. А затем еще и подарил мне частицу сознания чудовища, которого, видимо, ненавидел весь мир за его преступления, раз пришли в Храм убивать с целой армией. Действительно, что же я блять его невзлюбила то?! Святой человек, таких еще поискать!
Я остановилась и, переведя дух, вытерла набежавшие на глаза слезы, мысли невольно свернули к мучительной теме.
— Мы уже купили коляску! Коляску мать твою! И пеленки… и маленькие такие чепчики, желтые, словно солнышко. Наше маленькое солнышко, я даже не успела узнать, будет у меня дочь или сын, не успела узнать вообще какого это, держать свое дитя на руках, узнавать в нем знакомые черты, слышать, как бьется маленькое сердце.
Я хватала ртом воздух, стараясь успокоиться, но раз за разом в груди вспыхивала боль, обжигая злостью и отчаяньем. В порыве чувств я снова начала задыхаться, мысленно жалея, что не могла закончить всё прямо сейчас.
— Родители продали старую дачу, чтобы на деньги с нее купить квартиру. Мы с Максом столько работали, чтобы сделать ремонт, обустроить детскую. Купили целое море игрушек, выбирали имя в честь моей подруги детства, колыбельку и эту чертову коляску. Мне вечно твердили, что я слишком рано ее взяла, мол сглазишь, нельзя так. Так глупо. Сейчас и правда можно сказать, что сглазила. Своими руками…
Голова закружилась, кажется, я переоценила свои силы, совершая потрясающе сложное самоубийство, но заглушить в себе эту бурю эмоций не могла. Хотелось кричать от безысходности, от собственной слабости и обиды, бить деревья кулаками и месить с силой грязь, отдавая свою боль в мир.
Так не должно было случиться, так плохо просто не могло быть, с кем угодно, только не со мной. Я обязана была получить свою прекрасную жизнь!
В глазах на миг потемнело, даже стоять оказалось тяжело.
Позволю напомнить, что я тебя предупреждал.
— Замолчи, пожалуйста.
Я подошла к одной из раскидистых ёлок и забралась под нижний ярус лап. Земля под ними была сухой и от игл даже немного мягкой. Мне повезло оказаться в этом мире летом, зимой я бы уже получила воспаление легких, без единого шанса на побег или помощь.
Стоило мне выдохнуть и немного прийти в себя, как рядом послышался низкий, утробный рык. Кровь застыла в жилах, и без того замерзшие руки начали отплясывать дробь. Дикие животные? Так близко к дому? Или что тут может еще водиться?
— Не бойся дитя, мы не причиним тебе вред.
Голос раздался мягкий, мелодичный, словно весенняя капель. Из-за деревьев вышел высокий, тонкокостный мужчина в просторном белом одеянии. Светлые волосы и безупречно чистые глаза цвета платины делали его похожим на неведомую куклу. Кисти рук, показавшиеся из прорезей просторного плаща, выглядели изящными и хрупкими, словно фарфоровые. Незнакомец смотрел на меня спокойно, но в его взгляде смешались равнодушие и усталость.
Рядом с ним из-за моей елки вывернул огромный волк, его угольная шерсть, казалось, не отражала ни капли света, а в ярких красных глазах читалось презрение и ненависть.
— Мы наконец-то можем поговорить с тобой, Софи, — светлый поприветствовал второго гостя кивком.
— Откуда вы знаете мое имя?
— Мы многое знаем о тебе. Мы знаем, как ты сюда попала и что случилось с тобой, пока ты была здесь.
Я изогнула бровь и перевела взгляд на волка. Он говорить не будет? Почему вообще здесь все всё знают, кроме меня?
Не доверяй им, девочка, и ни на что не соглашайся.
Что?
— К сожалению, твое появление здесь не было приятным, но, поверь, мы не хотели, чтобы это произошло, и никак не влияли на ход событий.
— Погодите, а вы, собственно, кто?
Человек переглянулся со зверем и, выпрямившись, вперил в меня взгляд своих холодных немигающих глаз.