Обида, печаль и злость Ньярла цыганской иглой застряла в моем сердце, выдавая разочарование. Хотелось утешить его, оградить от этого неразумного дурного дитя, на которое когда-то было возложено слишком много надежд.
Стоила ли смерть Лилит жизни этого наглеца?
За стеной послышались едва пробивающиеся голоса.
— Простите, вам не стоит…
— Пустите меня!
Двери зала резко распахнулись, на пороге показалась Славка во всей красе, сияющая новеньким, перламутровым платьем с белесым летящим шлейфом под стать крыльям фей. Взглянув на нас с Авелем, она заметно вздрогнула и с таким глубоким отвращением посмотрела на меня, что стало дурно. Живот не к месту заурчал, напоминая о всех пропущенных обедах.
— Авель, душа моя, как ты? Что случилось? Почему меня не позвали к тебе?
— Мирра, я… — при появлении супруги король словно расцвел, заметно взбодрившись и тепло улыбнувшись ей. Его руки тут же слетели с моих плеч. — Сэра, ты можешь идти, мне уже намного лучше, спасибо.
Медленно поднявшись, я мельком кивнула и, пробормотав что-то на прощание, постаралась поскорее выйти из зала, по дуге обходя старую подругу, от которой буквально веяло то ли ревностью к королю, то ли ненавистью ко мне.
— Серафина!
В собравшейся у дверей зала толпе я вдруг услышала голос Карвена и, двинувшись навстречу, чуть не ткнулась носом в его грудь.
— Джозеф? Откуда вы здесь?
— Вы не явились домой вчера, мне пришлось вас искать.
— Ой, простите, что заставила волноваться. Я всё расскажу позже, это был тяжелый день.
— Уже знаю, идем, нас ждет машина, тебе пора немного отдохнуть.
Секреты
Поддерживая под локоть, Джозеф увел меня из дворца, стараясь идти как можно быстрее, но не настолько, чтобы я запнулась на ступеньке или растянулась на пороге. Он выглядел хмурым, безумно сосредоточенным, сдвинув брови, но не злым.
— Леди Серафина! Леди!
Резко остановившись у злополучной кухни, где так невыносимо вкусно пахли остатки завтрака и заготовки на обед, я увидела, как ко мне бежит знакомая мне работница, раскрасневшись и прижимая к груди сверток из вощеной бумаги. Ее пшеничные локоны выбились из-под косынки и торчали мягким ореолом у лица, а глаза, блестящие и будто бы светящиеся изнутри, смотрели на меня, как на ожившую святыню.
— Спасибо, спасибо огромное, я за вас буду молиться.
Теплый, пышущий корицей с яблоками сверток тут же перекочевал в мои руки, и вместе с тем розовые мягкие губы мимолетно коснулись щеки, выразив крайнюю степень благодарности. Смутившись, я хотела было что-то ответить, но под недобрым взглядом Джозефа кухарка не стала задерживаться и быстро вернулась к работе, оставив после себя только легкий аромат мыла, розовой воды и свежей выпечки. Мне ничего не оставалось, кроме как продолжить путь на улицу.
Миновав остаток коридора и дубовые двери, мы оказались рядом с новеньким, блестящим авто с именной витиеватой «К» на дверце. Водитель, как я успела мельком заметить, тоже был мне еще незнаком. Сев внутрь, я наконец-то смогла хоть немного расслабиться, жалея, что не могу прямо сейчас закинуть ноги на сидение. Машина тут же двинулась к выезду с территории замка, мы с Карвеном оказались в относительной безопасности, но заговорил он, только когда за окнами промелькнул первый квартал близ королевской обители.
— Почему вы не послали сразу за мной в город?
— Я какое-то время провела без сознания, а охранники, увы, не были настолько добры, чтобы выслушать меня. Честно говоря, создалось ощущение, будто нас специально запрятали как можно дальше, чтобы позже случайно забыть.
Поджав губы, Джозеф серьезно посмотрел на меня и кивнул, отвернувшись к стеклу и огладив свою темную, с небольшими вкраплениями седины, бородку. Ощущая себя безумно неловко, я попыталась вновь оправдаться. Мне не приходило в голову, что Карвены могут действительно переживать за гостью.
— Простите, я заставила вас поволноваться и отняла время. Честно говоря, я даже не ожидала, что я могу принести столько неудобств и наверняка отвлекла вас от работы.
— Ничего, вы в этом не виноваты, на вашем месте, встретив этого медведя, я поступил бы точно так же, но…
— Но?
— Энн плохо себя чувствует с утра, я не хотел бы отлучаться надолго от нее.
В груди словно повеяло холодом, дурное, отвратительное предчувствие шевельнулось где-то на краю сознания.
— Что-то случилось?
— Не знаю, не должно было, но сегодня она вышла на завтрак бледной и такой уставшей, будто не спала вовсе.
— Вы вызывали врача?
— Да, он не сказал ничего определенного и предложил есть больше фруктов и красного мяса, но Энн и без того хорошо питается, мы следим за ее здоровьем, и даже, простите, некоторые женские недомогания у нее проходят обычно легко.
Опустив глаза, я припомнила свою последнюю встречу с девочкой, она была жутко рассеяна и словно не выспалась, но ее щеки были еще розовыми, а взгляд блестел, стоило ей чуточку взбодриться. Что могло произойти буквально за день?
— Причину не уточнили?
— Нет, мы продолжаем наблюдения и пока оставили ее дома.
— А вчера она посещала школу?
— Да, хотя после занятий она задержалась, сославшись на слабость. К сожалению, оборудование новой машины не позволило мне забрать ее самому.
Сцепив руки в замок, я попыталась прогнать волну стыда, затопившую меня при одном только предположении, что беды Энн могли случиться из-за ее нового друга. С другой стороны, что такого нужно сделать, чтобы она слегла от усталости?
Ни одной мало-мальски приличной идеи в голове не было, и саму девочку спрашивать о таком было крайне неудобно.
— Что ж, тогда, может, в родных стенах под присмотром ей действительно будет лучше.
Через каких-то полчаса я вновь оказалась в своей временной спальне и смогла наконец-то принять душ, привести себя в порядок и впервые за два дня пообедать. Время завтрака к этому моменту, увы, уже прошло.
Только тогда, устроившись в объемном, мягком кресле у окна и достав старые записи Джозефа, я смогла обдумать произошедшее за чаем с подаренными пирожками. Глаза лениво следили за строчками формул и выводов, дополнениями на полях, пока голова отчаянно работала над сопоставлением фактов.
Едва ли нападение медведя вчера было подстроенным, никто не мог знать, что я брошусь помогать, но стража очень лихо подоспела и точно знала, кого нужно припрятать в тюрьму. Будто они заранее готовы были обвинить меня во всех смертных грехах, и, видимо, у них было для этого особое расположение, и не от кого-то, а от Мирры, о чем они не стеснялись сказать. Сияющая королева страсть как меня не любит, при чем даже не скрывает это, несмотря на нужду мужа, но готова ли она действительно просто наблюдать, как Авель страдает? Может, у нее был свой план по его спасению? Навряд ли, учитывая, что я всё же заняла свою должность. Более крайнего варианта, чем вмешательство некроманта, и придумать сложно.
Перелистнув пару страниц, я заметила, что помимо обычных аккуратных записей в дневниках наблюдений, Карвен оставил дополнительные заметки на полях неровным, кривоватым подчерком, будто он спешил что-то отметить для себя. Пытаясь разобрать их, я продолжила свою мысль относительно Мирры.
В случае смерти короля она ведь не станет единоличной правительницей? Даже учитывая сына.
Не станет, но, возможно, у нее есть помощник на примете, хотя, как говорила Уна, королева не очень-то интересуется политикой.
Она и без этого может жаждать власти. Это не значит, что она будет править или исполнять обязанности, скорее только использовать имеющиеся возможности в своих целях.
Стоит за ней присмотреть?
Нет, лучше держись подальше и не давай поводов для ревности. Чем сильнее ты будешь нервировать Мирру, тем выше шанс оказаться в изгнании. Ты не сможешь выполнить задание, если тебя перестанут пускать в замок.