– Пошли! – Вслед за первой вторая команда прозвучала. – Шаг! Шаг!
Колыхнулся строй, шагнул вперед. И пошел, пошел неотвратимо. Иду, стараюсь в ногу со всеми попадать и копье свое горизонтально держать, чтобы наконечником в землю не ткнуть. Оно же длинное, полуторное. А еще тяжелое! Иду, а взгляд от надвигающегося на нас строя врага не могу оторвать. Черная сплошная стена будто по высокой хрустящей траве неотвратимо на нас надвигается. Это с нашей стороны отстрелялись! Много стрел не долетело до врага, в лед воткнулось, образовали вот такую торчащую вверх щетину.
Страшно? Еще как! Но иду! Кажется, что все только на одного меня и идут! А перед самой сшибкой такая злость охватила, что заорал нечто матерное во весь голос, потом еще и «Ура!» выкрикнул! И товарищи тут же мой вопль подхватили!
– Коли! – Рев сотника переорал наш вопль, заглушил все остальные звуки на поле. И мы кольнули. В едином порыве все вместе разом копья вперед выбросили! Ударили, как учили…
Сопротивление копью только раззадорило. И в последующие уколы постарался вложиться полностью, бил изо всех сил. Словно каждый очередной мой удар – последний…
Сшиблись! Вражий строй передо мной резко поредел, словно истаял! В щит сильно ударило, чуть было верхней его кромкой по носу не попало! Чудом успел встречное движение уловить и среагировать – голову наклонил, шлем подставил. Только тряхнуло. И тут же забыл об этом. Правая рука копьем, как перышком, орудует, строчит швейной машинкой. Понимаю: чем больше противников положу, тем их меньше передо мной останется!
Действуем, как учили. Науку эту в нас крепко вбивали. И строй держим, не прогибаемся. А потом пришлось бросить копье – завязло оно, не выдернуть. Да и не бросил я его, все равно не смог бы это сделать. Просто разжал пальцы и отпустил древко. Оно так и осталось висеть, не упало…
С трудом до меча дотянулся, вытянул клинок из ножен. Извернулся, быстро огляделся по сторонам. Истаяли две передние шеренги, словно снег под жарким весенним солнцем! И наша поредела!
Вот уже и передо мной никого. Страха нет, есть ярость звериная, жестокая. И враг повсюду! Бородатая рожа скалится щербатым ртом, хрипит что-то неразборчивое мне прямо в лицо, напирает, тычет чем-то острым в живот! И я рычу точно так же! Принимаю встречный удар на щит, отработанным движением от пояса посылаю клинок вперед! Сбиваю круглый щит в сторону и повторяю укол в приоткрывшуюся щель! Есть попадание!
Дальше! И маленький шаг вперед! Левая рука гудит от напряжения, щит содрогается от сильных ударов, верхняя кромка теряет оковку, лохматится и тут же разлетается щепками.
Очередная рожа передо мной медленно проваливается вниз, еще пытается вцепиться в ноги, даже вроде бы как кусает, грызет металл поножей. Но это такая мелочь, на которой внимание даже не задерживается. Бью коленом…
А враг напирает. И мы в ответ давим. Сомкнули ряды. Теснота такая, что щит можно не держать, настолько сильно его ко мне прижали. Спереди враг хрипит, скалится прямо в лицо грязной рожей, сипит нечто невнятное, плюется. С обоих боков товарищи настолько тесно стоят, что мы в железный монолит превратились. И в спину толкают, подпирают. Рукой с зажатым в ней мечом только что и могу вперед-назад двигать! Что и делаю.
Лишь бы щит из руки не выдрали… И стараюсь еще на ногах устоять, удержаться от падения. Где-то на уровне подсознания понимаю, что оступиться и упасть сейчас смерти подобно! Затопчут сразу!
Я и сам чувствую, как все это время по мягкому ступаю. Прогибаются под сапогами, хрустят костями павшие, в ровный блин под нашими ногами превращаются. И чавкает еще внизу мерзко. Это чавканье слышно через звон железа, через многоголосый крик и вой, и ни с чем другим его не спутаешь! Смешалась горячая кровь со снегом, превратилась в липкую кашу. Вязнут ноги…
Вывалился из боя, словно из кипящего водоворота вынырнул… Хватанул открытым ртом ледяного воздуха, захрипел и замер, рука с мечом по инерции еще продолжает начатое движение вперед, прокалывает морозный воздух передо мной и замирает неподвижно. Резко разворачиваюсь, сбиваю остатками своего щита летящий мне в грудь удар и бью с плеча в ответ…
Враг еще не понимает, что уже умер, пытается ударить своей железкой, но она выпадает из его руки, и он медленно складывается в коленях, оседает на снег. Тут он твердый, уже утоптанный. И не красный…
Пока он падал, я успел стряхнуть с руки остатки своего щита и сорвать с мертвой руки трофейный! Оглядываюсь за спину, за озеро, на тот берег… Шагах в трехстах какая-то группа среди деревьев замерла, все в нашу сторону пялятся. Но стоят, не двигаются. Начальство? Пусть. Главное, что опасности пока не представляют. Можно о них забыть на какое-то время. И я врубаюсь в задний ряд! Кто сказал, что в спину бьют только трусы, тот просто хорошо не подумал!