— Как мне кажется, это последствия клещевого энцефалита, который он перенёс несколько лет назад. Заметила, что настроение у него меняется резко и непредсказуемо? Что иногда он не понимает, где поступает хорошо, а где плохо? Это из той же оперы. Просто счастье, что при нынешней медицине он выжил и сохранил не только рассудок, но и волю. Держит себя под контролем до последнего. К сожалению, получается не всегда.
— И ты думаешь, что сможешь жить с таким человеком?
— Я в этом уверена. Ну и, кроме того, личный врач, который всегда рядом — это для него совсем даже неплохо.
— Рискуешь.
— Не больше, чем ты, когда пытаешься играть в политику…
Далеко не с первого взгляда Карл узнал в этой даме своего злого гения. Платье светло-голубого шёлка было весьма недурным, а причёска… Что ж, накладные волосы женщины используют чаще, чем признаются в этом. Её выдал высокий рост: второй такой женщины среди всех виденных им просто не существовало.
— Признаюсь, вы меня удивили, — сказал он, когда дама плавным шагом вошла в его комнату. — Надо полагать, скоро начало церемонии.
— Да, над моим новым образом пришлось немало поработать, чтобы превратить солдата в придворную даму. Но и вы тоже меня удивляете. Вы приглашены не в трактир, а на свадьбу монарха, но на вас всё тот же поношенный мундир, а на голове нечто неописуемое, — с необъяснимо мягкой иронией сказала эта невозможная девица. — Хотя вам предлагали новый шведский мундир. Впрочем, воля ваша, можете идти в чём пожелаете. Мне предстоит вас сопровождать.
— Кто же та принцесса, что согласилась …составить счастье брата моего Петера?
— Моя сестра.
— О!
— Мы с ней очень разные, — пояснила девица. — Думаю, вы убедитесь в этом лично. Прошу, ваше величество, — она сопроводила свои слова довольно-таки изящным реверансом. — Вас ожидают.
— В таком случае позвольте предложить вам руку, сударыня, — Карл решил в честь подобного презабавного события немного поиграть в галантность.
— Благодарю, ваше величество.
— Вы надели перчатки? — он только сейчас заметил, что девица действительно воспользовалась этой редко встречающейся нынче деталью дамского туалета.
— У меня руки солдата, а не придворной дамы, ваше величество. Впрочем, меня это вполне устраивает.
…Будучи лютеранином, Карл наблюдал за церемонией венчания по православному обряду с усмешкой на губах. Всё было не так, неправильно. Слишком торжественно, слишком пышно, слишком претенциозно, слишком долго. Хорошо хоть «брат Петер», как и он сам, предпочитал скромные платья, и сейчас был одет в новый, с иголочки, мундир офицера собственной лейб-гвардии. Невесту под вуалью король видел плохо, одно было ясно — дама изящная, действительно мало похожая на сестрицу. Когда же по ходу церемонии вуаль была поднята, не без удивления отметил: недурна. Впрочем, какое ему дело до этого? Гораздо важнее, что сразу после торжеств, которые, как было объявлено, продлятся не менее трёх дней, начнутся полноценные обсуждения условий договора между Россией и Швецией.
Стоя в храме, он снова обдумывал своё непростое положение. Пытался просчитывать те или иные варианты, но понимал, что ни при каких обстоятельствах легко не отделается. Так что следовало размышлять не столько над текущими событиями, сколько над тем, что делать дальше. Карл нисколько не сомневался, что Пётр, который повёл себя как рыцарь — то есть, по мнению короля, как последний идиот — отпустит его без проволочек, едва будет достигнуто соглашение. Разумеется, он предусмотрит некие пункты, которые свяжут Швецию по рукам и ногам. Некоторое время ему придётся соблюдать эти пункты неукоснительно. Но тут очень кстати оказались сведения, которые сообщила эта невыносимая девица. Оказывается, царь хоть и принял посредничество Дании, Саксонии и отчасти Пруссии, но наотрез отказался считать их сторонами договора. Мол, а вы-то с какой стати желаете ставить пленнику условия? Может, в каком-то месте его победили? Это давало Карлу надежду, во-первых, продолжить военные действия на территории Европы, а во-вторых, предпринять некие усилия по развалу коалиции его противников. А когда они будут разбиты, в чём король шведов нисколько не сомневался, тогда придёт черёд самоуверенного Петра испить чашу сию.
Свадьба плавно перетекла в открытие новой школы, но туда шведского короля не позвали. Вернули в отведенные ему комнаты и снова приставили охрану к двери. Впрочем, девица последовала за ним: мол, будет ещё праздничный ужин, не расслабляйтесь.