— Свеи, — взволнованно сказал парень. — Подошли к Малым Будищам. Передовые полки уж под городом, сей час позиции для лагеря занимают. Полковник велел вас звать.
— Веди.
Денщик привёл её на выдававшийся вперёд северный фас стены — Сампсониевскую башню. Одного взгляда за пределы города хватило, чтобы понять: осада Полтавы началась.
Крепость не сказать, чтобы мощная. Карл видел и более укреплённые города. Но, если верить тем огрызкам сведений, что до него дошли, гарнизон Полтавы был недавно пополнен опытными солдатами. Можно, конечно, как подсказывает Спарре, попытаться произвести штурм прямо с марша, но даже железные каролинеры, ради стремительности манёвра шедшие без остановки весь вчерашний день и всю ночь, нуждаются в отдыхе.
— Разбиваем лагерь, — скомандовал король. — Сегодня наши славные солдаты будут отъедаться и отсыпаться. И приведите ко мне гетмана.
«Отъедаться» — это он, конечно, сильно сказал. Того, что удалось наскрести провиантским командам, хватит хорошо, если дней на десять. Впрочем, солдаты и вправду заслужили и хороший отдых, и двойную порцию горячей каши. А вот от Мазепы королю требуется нечто особое.
Рим предателям не платит. Рим их самих выдаивает досуха.
Пока драбанты устанавливали королевскую палатку, а Карл Пипер разворачивал походную канцелярию, король, взяв с собой Левенгаупта, Спарре и Рёншельта, верхами выдвинулся вперёд, чтобы получше рассмотреть укрепления Полтавы и приметить слабые места. Вскоре двое конных лейб-драбантов привели под конвоем… то есть, вежливо сопроводили к его величеству гетмана Мазепу, тоже верхом.
— Что скажете? — Карл указал в сторону города подзорной трубой.
— У нас по меньшей мере восьмикратное превосходство в силе, мы их раздавим, — безапелляционно заявил Рёншельт. — Достаточно будет одного хорошего штурма.
— Не забывайте, что с фланга над нами нависает армия царя Петера, — напомнил битый Алексашкой Меньшиковым Левенгаупт. — Не стоит его недооценивать.
— Мы об этом ни на минуту не забываем, господин Лейюнхувуд, — насмешливо сказал король, намеренно произнося фамилию своего генерала по-шведски — как она звучала изначально, до перекройки на немецкий лад.
— Если вашему величеству угодно слушать одни только приятные речи, то я здесь лишний, — обиделся тот.
— Полно вам, генерал, я ведь не со зла… Аксель, ваше мнение?
— Русским полкам ещё нужно переправиться через реку, — резонно заметил Спарре. — Но поскольку мы этому будем всячески препятствовать, то и проблем нам они создать при осаде не должны.
— Я выслушал вас, господа, благодарю, — произнёс король и обернулся к Мазепе. — Итак, гетман, мне от вас надобен самый подробный доклад о состоянии укреплений города, их план и всё, что вам известно о гарнизоне.
— Все соображения насчёт слабых мест сей крепости я изложил письменно, ваше величество, — поклонился старик. — Сия записка вкупе с подробным планом уже не первый день находится у вашего канцлера.
— Отлично. Вернёмся же в лагерь и ознакомимся с подробностями.
Блистательная кавалькада, в которой невзрачнее всех выглядел король Швеции, одетый в мундир простого драгуна, неспешно развернулась и шагом двинулась назад. Спешить особо было некуда и незачем.
— Знаешь, Кать, а у истории есть весьма странное чувство юмора, — сказала Дарья, складывая походные аптечки для «немезидовцев». Своих лекарств осталось не так уж и много, но ситуация требовала использовать их по максимуму. — Ты будешь смеяться, но я интересовалась судьбой Марты Скавронской… после нашего вмешательства.
— Ничего смешного здесь не вижу, — пожала плечами сестрёнка. — На твоём месте я бы тоже старалась побольше вызнать о женщине, которая теоретически может увести мужа. Ну, так что наша несостоявшаяся императрица?
— Мы ведь заняли Нарву на три года раньше и без боя, — напомнила Дарья. — Марте тогда было шестнадцать или семнадцать, она уже состояла в услужении у пастора Глюка и начинала крутить с кем-то там шашни. Пастор не будь дурак, тут же начал искать первого встречного, за кого не жалко выдать такое сокровище. И первым встречным оказался русский солдат из гарнизона, который повёлся на её мордашку. Быстренько перекрестили нашу Марту в православие под именем Екатерина, повенчали с этим солдатом и с чистой совестью выгнали из пасторского дома. Сейчас она исправно стирает мужу штаны, рожает детей. И наставляет рога. Солдат её за это, ясное дело, колотит, потом прощает и всё начинается сначала… А знаешь, как зовут того парня? Пётр Михайлов.