Она точно знала, что стало причиной этому: мёртвые глаза мамы. Взгляд Кати стал таким же.
Мёртвым.
Годы превратили сестрёнку в отменного бойца, о котором «немезидовцы» без тени шутки говорили: «Свой парень». Но Даша продолжала тосковать по прежней Катюхе — немного язвительной, как все в её возрасте, весёлой, любившей песни под гитару, историю и путешествия… Когда они провалились в 1700 год, «товарищ доктор», как именовали своего полевого хирурга бойцы, надеялась, что эта встряска сможет пробудить душу сестры, спавшую ледяным сном. Увы, ничего не изменилось.
Лихо щёлкнуть каблуками берцев не получилось, их подошва для этого не предназначена, но Катя всё же продолжала демонстрировать помянутую «отменную выправку», опять вытянувшись по стойке «смирно». Оба монарха, восседавшие на грубоватых деревянных лавках друг напротив друга, разом обернулись к ней.
— А, явилась, — хмуро процедил Пётр — по-немецки. — Брат мой Карл уверяет, будто ты относилась к его августейшей персоне без всякого уважения, и даже осмелилась поднять на его величество руку. Изволь объясниться.
Катя уже заметила вскрытое письмо на столе, но не это было здесь главным. Что-то не то происходило с самим Петром. Если всего четверть часа назад от него веяло грозной силой, то сейчас ничего подобного не наблюдалось. Напротив: его взгляд резко контрастировал с недовольным тоном. Если бы Катя лучше знала этого человека, то поклялась бы, что он …едва сдерживается, чтобы не расхохотаться. Уж не показалось ли? Но нет, кажется, Пётр действительно решил здорово позабавиться за счёт шведа — с её помощью.
«Отлично, — подумала Катя. — Сыграем в эту игру».
— Моё поведение было бестактным, — холодным, с ноткой вызова, тоном произнесла она, переходя на хох-дойч. — Однако для того имелись основания. Его величество изволил вести себя столь неподобающим образом, что временами казалось, будто мы взяли в плен вовсе не монарха великой державы, а какого-то …фельдфебеля, похожего на короля.
Её ответ буквально «взорвал» Карла.
— Не вам судить, как должно вести себя монарху! — заорал он, вскакивая.
— Не кричите, брат мой, скандалы ни к чему, — осадил «гостя» Пётр. Швед рухнул обратно на скамью, словно придавленный тяжестью его взгляда. — А ты, казачка, имей уважение к коронованной особе.
— К короне или к особе? — Катя продолжала предложенную игру, постепенно начиная увлекаться ею. — Если к короне, то безусловно она достойна всяческого уважения. Но увы, к особе сие не относится.
— Брат мой, сделайте милость, избавьте меня от общества этой …дамы, — процедил Карл.
— С удовольствием, — кивнул Пётр, и крикнул в сторону двери: — Ерошка!
Давешний денщик словно вырос из-под земли, вернее, дощатого пола.
— Гостя моего свейского поместить в комнату напротив, — приказал царь. — Накормить его, вина подать. И караул чтоб крепкий был у его дверей да под окнами.
…Когда солдаты увели «гостя», Пётр вдруг резко встал и, заложив руки за спину, несколько раз прошёлся по комнате. На всякий случай Катя снова вытянулась в струнку, демонстрируя ему образцового солдата.
— Так, — сказал он, так же внезапно остановившись и нависая над ней. — Давно в десятниках?
— Третий год, — чётко отрапортовала она.
— А служишь сколько?
— Пять лет. С восемнадцати. До того три года учёбы.
— Какие языки знаешь?
— Английский, французский, немецкий, польский, шведский, испанский, итальянский, турецкий, арабский, китайский — мандаринский диалект, немного японский, — перечислила Катя. — Малороссийский и белорусский. Ещё латынь — сестра учила, ну, и я за компанию.
Перечисляя свою лингвистическую коллекцию, которую с любовью к делу собирала много лет, она с тщательно скрываемой иронией наблюдала, как вытягивается лицо Петра. Знала, что царь сам неравнодушен к иностранным языкам и ценит образованных людей. Но подобный перечень был в диковинку во все времена, далеко не каждый увлекается изучением иностранных языков в таком количестве.
— Так, — повторил Пётр, продолжая допрос. — Изрядно. Голландский не разумеешь?
— Нет. С голландцами дорожки не пересекались. Но если понадобится, выучу быстро.
— Чему ещё обучалась?
— Математике, геометрии, тригонометрии, картографии, психологии, физике, химии, механике, истории фортификации и военного искусства, истории России, мировой истории… — снова начала перечислять Катя.