Виктора же взбесило то, что мужики были как на подбор крупные. Прекрасные вышли бы из них бойцы.
Он не стал ничего объяснять Месропу. С магами он не спорил — жизнь каждого человека сейчас ценна. Но разве это люди? Люди строят дома, дамбы, землю возделывают, ремесла восстанавливают, сражаются… Да хоть баклуши бьют, как Однорукий. Но любой за себя постоит, и если даже не одолеет врага, то хоть с честью погибнет! А эти… тьфу! Людей не хватает. Тут еще маги пугают своими сказками, будто в центре Африки объявился могущественный чародей, подминает людей и земли, а как войдет в полную силу, так на всю планету свою длань и возложит. Вот, мол, и понимать надо, — чем больше магов соберется под знаменами Сармата к часу решающей битвы, тем лучше.
Сказки сказками, но на севере прибрежные поселки разоряют пираты, управы на них нет, и если бы не маги, на безлюдье с ними вообще не совладать, а там, не приведи господь, они и дамбы порушат! На западе гетманские кордоны, а с востока медленно и неотвратимо наползает иная сила, человеческая.
Из-за ржавой полурассыпавшейся ограды вышел человек с коротким мечом у пояса. Когда Богдан обернулся, рядом с тем стоял еще один.
— Шляются тут, защитнички! — сплюнул себе под ноги горожанин с мечом, провожая всадников недобрым взглядом.
— Других ведь нет! — отозвался второй.
— И этих надо гнать ко всем хренам! Дармоеды!
— Ладно тебе воспаляться, Кирилл! Пошли ко мне, посидим. Калганной еще четверть осталась.
Кони шли медленно, неторопливо переставляя ноги.
— Ты не ответил на мой вопрос, — сказал Виктор.
— Ах да! — Месроп улыбнулся в бороду. — Из Саратова я подался в Москву.
— К доктору Мальстрему? — иронично спросил Виктор, вспомнив, наконец, фамилию, которую с утренней встречи безуспешно пытался выловить из памяти.
— А ты откуда знаешь? — впервые за все время Месроп удивился, даже слегка натянул поводья, и его саврасый недовольно фыркнул.
— Догадался.
Месроп что-то коротко и неразборчиво пробормотал, наверно, по-армянски. Виктор испытал легкое удовлетворение от того, что смог поразить Месропа, но сразу же пожалел об этом. Стоило ли говорить о своем знакомстве с доктором, ведь Мальстрем был в некотором роде и его работодателем. Может, до сих пор ждет гонца с дискетами… Ах ты, черт!
Озарение сверкнуло молнией.
— Детали можешь опустить, — скучно проговорил Виктор, — кстати, про то, что дискеты отдал доктору, тоже не рассказывай.
— Молодец! — восхищенно проговорил Месроп. — Нет, какой молодец! Я никогда в тебе не сомневался, но ты меня убил!
Он хотел еще что-то сказать, но тут Виктор поднял руку, призывая к молчанию. Месроп осадил коня.
Деревья и кусты сужались, почти забивая узкую тропу. Далеко впереди, сквозь редкие просветы, можно было разглядеть высокие старые стены.
Конь Виктора нетерпеливо топтался на месте, но Виктор не отпускал поводья. Что-то беспокоило его; не то ветка качнулась неестественно, не то сучок под копытами хрупнул слишком громко…
Богдан проехал немного вперед, вернулся.
— Вроде бы чисто… — начал он, но громкий шелест сверху насторожил его.
Виктор поднял голову, одновременно сбрасывая с плеча ремень арбалета. Месроп негромко выругался, а Богдан поднял коня на дыбы и выхватил меч, пытаясь достать им до крупноячеистой сети, падающей на них. Зашевелилась трава, палая листва под ногами вздыбилась, и со всех концов прогалины натянулись толстые веревки, подняв такую же сеть снизу. Ноги коней застряли в ячейках, а вылетевшие из-за кустов и стволов арканы опутали всадников.
Хотя веревки и легли туго, Виктор нащупал обойму с найфами и потянул лезвие за выступ. Узкая холодная полоска привычно легла между пальцами. Подвигал кистью — для хорошего броска нет размаха, но метров с семи-восьми он готов встретить любого.
Месроп кряхтел и ворочался, пытаясь освободить руки, но только больше завяз в веревочных петлях.
— Что за дьявол, — сказал он, ворочая по сторонам головой. — Вчера я здесь спокойно прошел…
— Это потому, что вчера отец-настоятель браги перебрал и забыл дозоры назначить, — сообщил откуда-то из листвы веселый юношеский голос.
Ветви качнулись, и с дерева спрыгнул невысокий парень в длинной холщовой рубахе. Подойдя к огромному клубку из людей и коней, он с любопытством разглядывал пленников. Одно движение кисти — и найф войдет ему в горло по самый упор. Но, стараясь не делать резких движений, Виктор медленно повернул голову к парню и спросил:
— Вы всех так останавливаете?
Парень хмыкнул и засмеялся. Богдан задергал рукой, пошевелил мечом, но Виктор цыкнул на него, и тот притих. А когда через несколько секунд из кустов полезли такие же молодцы с копьями и взведенными арбалетами, Виктор мысленно похвалил себя за осторожность.
Навалились дружно, и не успели пленники опомниться, как их освободили от сетей и пут, а заодно и от оружия, крепко взяли по-двое, по-трое за руки и повели. Месроп шел и чертыхался, а Виктор прислушиваясь к пыхтению Богдана за спиной, старался не выронить заложенный между пальцами найф.
Вскоре их привели к стене. Тропинка шла вдоль рва, наполненного водой. Виктор огляделся. Он узнал это место. Монастырские стены хоть и не были видны из-за зелени, но с Котельнической хорошо просматривались темные купола и кресты. Недавно он вел команду пластунов на тот берег, поближе к Бастиону, и чуть не завяз в ржавом буреломе рухнувшего моста. Оттуда ему открылся вид на монастырь, он даже заметил там какое-то движение. Но тогда голова была занята другим, и он забыл об увиденном.
— Куда вы нас тащите? — сердито спросил Богдан.
— А куда надо, туда и тащим, — охотно ответил ему высокий парень с длинной суковатой палкой. — Мы вас сюда не звали, а раз пришли, то теперь держите ответ перед отцом-настоятелем, кто такие и куда путь держите.
— Отец-настоятель с похмелья строг, — добавил другой голос. Виктор не разглядел говорящего. — Да только ежели вы не лихие люди, то вам стеснения не будет никакого, а ежели лихие, то не взыщите.
«Или какая-то новая банда, — подумал Виктор, — или ученые выдвинули свои форпосты на этот берег. Банда — это плохо, измываться будут. Если успеют. Отцу-настоятелю, или как его там, — найф в дыхало, а там посмотрим… Ученые? Нет, Месроп бы знал».
От больших деревянных ворот пахло свежей краской, и это успокоило Виктора. Банда не стала бы красить ворота, решил он. Проходя через узкую дверцу, как бы случайно качнулся и прижал одного из своих конвоиров к доскам. Конвоир выпустил его плечо, заругался и принялся оттирать синее пятно с рубахи. Виктор повеселел.
Впустив всех, дверцу захлопнули. Виктор обернулся и увидел огромные стальные засовы на воротах и два здоровенных бревна, подпирающих створки. «Осаду, что ли, собираются держать?» — удивился он.
Его, Месропа и Богдана подвели к небольшому помосту в центре двора. Высокий парень куда-то убежал. Виктор огляделся.
Несколько юношей под руководством старика в черном мешковатом плаще с капюшоном подметали двор, вздымая облака пыли. Старик брызгал с веничка водой, пытаясь прибить пыль, но это у него выходило плохо. Человек двадцать кидали дротики в связки соломы, подвешенные к цепи, натянутой меж двух столбов. Виктора поразила ухоженность кустов и деревьев. Аккуратно все обрезано — подстрижено, травы почти не видать. Судя по всему, здесь люди поселились давно и собирались жить долго. Вопрос только, кто они?
Конвойные подтянулись, ребята с метлами заработали проворнее, а человек, дремавший на деревянном насесте над воротами у большого закопченного котла, двинул кочергой, и под котлом заиграло пламя.