— Яд! — коротко сказал Месроп.
Виктор молча смотрел на лежавшую на камнях девушку. Жалко. Ни за что пропала. Он видел много смертей, но эта была самая нелепая.
— Так ты говоришь, — обернулся он к Месропу, — никто не знает, кто я?
6
Изнутри Бастион казался неким подобием Хором на Котельнической такие же высокие потолки, толстые колонны и скользкий вытертый мрамор. В слабо освещенном вестибюле Виктор разглядел штабели мешков. Втискиваясь в узкий проход вслед за Месропом, он холодно усмехнулся — из прорех сыпался песок. Шесть или семь дружинников здесь наведут такой тарарам, что песок посыплется из защитников. За такой хлипкой стеной свои приборчики не сохранишь в целости. Но, выбравшись из тесного извилистого лаза он перестал усмехаться. Из прорези в стальном щите прямо на него уставились четыре ствола. После некоторой заминки он вспомнил — крупнокалиберные пулеметы. Серьезные приборы. Неприятный сюрприз.
Он мог и раньше догадаться, что свечение в окнах Бастиона, о котором докладывали разведчики, — это не только факелы, а если здесь есть электричество, если работают приборы, стало быть, не вся сложная техника развалилась и отказала, и значит, оружие старое у них тоже имеется. Может, блефуют? — мелькнула короткая мысль, но тут же и ушла — нет смысла.
Из-за щита вышел человек в зеленом комбинезоне, за ним показалась Мария. Строго глянув на Месропа, она спросила:
— Итак, в чем дело?
Не отвечая, Месроп обратился к мужчине:
— Вызовите кого-нибудь из охраны.
— Я — охрана, — сообщил мужчина, — что дальше?
— Куда уж дальше, — сердито сказал Месроп, — пока вы тут отсиживаетесь за дурацкими вашими мешками, прямо у входа спокойно убивают…
— Кто… Кого убивают? — вскинулась Мария, замерла, схватилась за щеки и, сорвавшись с места, исчезла в проходе.
— Стой, куда?! — ринулся было за ней мужчина, но тут же вернулся, вытянул из-за пазухи длинноствольный пистолет с рукояткой посередине и коротко приказал:
— Лицом к стене, руки на затылок!
Виктор мысленно одобрил первое верное действие стража. Хотя и запоздавшее — будь они с Месропом лазутчиками, давно бы лежал он в своем зеленом комбинезоне, как ежик, ощетиненный лезвиями. Тут Виктор вспомнил, что оставил найфы в теле убийцы и сейчас практически безоружен, если не считать пары заплечных лезвий.
Верхняя часть щита откинулась, и Виктор покачал головой. Он недооценил надежность охраны. Из-за щита вышло несколько человек, к тому же открылась почти невидимая из-за слабого освещения площадка у потолка, откуда вниз были нацелены еще два ствола. Вот они бы и встретили нападающих в вестибюле, перед баррикадой, сообразил Виктор. Нелегкая задачка для тех, кто будет штурмовать в лоб.
Их не очень умело обыскали и, не обнаружив у Виктора заплечных лезвий, провели в небольшую комнату. Там Месроп коротко рассказал, что произошло у стен Бастиона. Двое, не дослушав, сорвались с мест и выскочили из помещения, человек в зеленом комбинезоне успел крикнуть вслед «перекройте спуск!». Виктор покачал головой. Слабовато с дисциплиной.
В эти минуты он словно раздвоился: одна половина сознания искренне переживает глупую смерть симпатичной девушки, с которой он только успел познакомиться и с удовольствием продолжил бы знакомство, другая же половина холодно оценивает ситуацию и пытается извлечь как можно больше сведений об этом месте.
Вернулась Мария. Она взяла стражника за лямки комбинезона, притянула его к себе и свистящим шепотом спросила, откуда взялся этот носильщик, кто он такой, почему она впервые видит его, и когда, наконец, будет порядок. Потом внезапно отпустила его, и стражник чуть не упал. Мария обвела всех темным взглядом и вышла из комнаты.
— Ну, вот что, — негромко сказал Месроп, — немедленно проведите нас к доктору Мальстрему.
Стражник молча кивнул и пошел к двери. Месроп и Виктор поднялись с жестких деревянных скамеек, и только тут Виктор понял, что его смущало в этой комнате. Свет шел с потолка, из круглого матового плафона, неяркий, временами мигающий свет. Все-таки электричество. Наверно, и старое оружие действует. Большая кровь будет, если Сармат пойдет на Бастион.
Они прошли мимо толстых пузатых колонн, обогнули ржавые трубы строительных лесов, теряющихся в вышине большого темного зала. Миновав частокол бетонных столбов, подпирающих потолок, вышли к узкому простенку с двумя рядами двустворчатых дверей без ручек. Стражник нажал на кнопку, одиноко торчавшую в стене, двери, что были посередине, с негромким урчанием разошлись в стороны. «Лифт», — догадался Виктор, увидев небольшую кабину, обшитую древним потрескавшимся пластиком.
Они вошли в кабину, и стражник, пробормотав что-то насчет почетных гостей, осторожно нажал на одну из кнопок.
Кабина с шелестом пошла вверх и через несколько секунд остановилась.
— А дальше я и сам знаю, — сказал Месроп и шагнул из кабины. — По коридору направо третья дверь.
Стражник кивнул и почесал задумчиво бровь. Створки захлопнулись.
7
— Господи, как обидно и нелепо, как нелепо! — доктор Мальстрем ходил по большому кабинету, сжимая и разжимая кулаки.
Виктор сидел в глубоком кресле у окна и, не обращая внимания на его перемещения, теребил плотную тяжелую штору. Как бы случайно отогнул вместо окна глухая стена. Замуровали.
Наконец, доктор вернулся за свой стол.
— Надеюсь, — сказал он, — эта смерть не будет дурным предзнаменованием для наших переговоров.
Месроп кашлянул.
— Ладно, — поднял свой палец доктор, — не будем играть в политику. Ситуация трагична, времени нет совсем. Причем, возможно, буквально. Поэтому оставим деликатные телодвижения, — короткий взгляд в сторону Месропа, — и сразу перейдем к делу. Если мы располагаем хотя бы часом или двумя…
Он замолчал, вопросительно глядя на Виктора.
— Располагаем, — протянул Виктор.
— Отлично. Тогда я оповещу всех заинтересованных лиц и надеюсь собрать их за полчаса. А пока давайте просто побеседуем.
— Давайт-те, — эхом отозвался Месроп.
Доктор слабо улыбнулся. За прошедшие годы он сильно изменился, волос почти не осталось, морщины вокруг глаз, а сами глаза совершенно выцвели. И как-то сгорбился, усох, что ли?
— Мы расстались при довольно-таки странных обстоятельствах, — начал доктор. — Упаси боже, я не намекаю ни на какие взаимные обязательства. Какие могут быть сейчас обязательства!
А вот это он неправ, подумал Виктор, как раз на взаимных обязательствах все и держится. Но не ему напоминать доктору об этом. Все-таки свою миссию он не довел до конца. Вернее, довел, но совершенно в другом смысле.
— Я рад, что мы встретились, — продолжал между тем доктор. — В конце концов, только мы с вами и остались. — Он замолчал, откинулся на спинку кресла и на миг закрыл глаза. — Да, только мы. Я не знаю, жив ли Саркис и где он. Боюсь, этого никто не знает. Была еще девушка…
— Она пропала, — коротко сказал Виктор.
— Да-а, — протянул доктор, — значит, только мы двое. Странное было мероприятие, этот наш детский поход. Кстати, спасибо, что тогда в Москве вы мне напомнили про картотеку Евгения Николаевича. Мы ее раскопали. Удивительное дело, такой массив совершенно разрозненных фактов, и вдруг…
Он пожевал губами, вздохнул и обратился к Виктору.
— У вас, я знаю, все в порядке. Вы главный военачальник у правителя Сармата. Да, а он все еще именуется правителем, или уже подобрали красивый титул?
— Не знаю, о каком правителе идет речь, — ответил Виктор. — Сармат руководитель дружины самообороны, и все! А я — его заместитель по боевой части. И все!
— Дипломат! — улыбнулся доктор. — Все мы сейчас дипломаты. Ну и пусть. Лишь бы мухи не кусали.
— Какие мухи? — не понял Виктор.
— Такая поговорка, — пояснил доктор.
— Где ты мух видел? — вмешался в разговор Месроп. — Мухи что, тоже дипломатия? Время-то идет!