– Иными словами, вы утверждаете, что переломить негативные тенденции невозможно?
– Уточню – их невозможно переломить, полагаясь на субъективный фактор.
– А что в таком случае вы называете объективным фактором? – спросил Самый Главный.
– Условия, в которых действует субъект, – пояснил Арнольд Оскарович. – Экономические реалии, законодательную базу, идеологию, в конце концов.
– Мы говорили об этом на предыдущем совещании. Если Советский Союз будет основан на других принципах – это уже будет не Советский Союз. А перед нами стоит задача сохранить Советский Союз.
Арнольд Оскарович облизал пересохшие губы и сказал сдавленным от волнения голосом:
– В таком случае, перед нами следующий выбор – или мы жертвуем идеологическими догмами, но сохраняем страну, или мы не готовы поступиться принципами, но в результате разрушим страну.
Самый Главный тяжело вздохнул и повернулся к залу.
– Какие ещё будут мнения?
С первого ряда поднялся пожилой коренастый мужчина.
– Моё мнение таково – здесь под видом научных исследований угнездилась контрреволюция похуже той, что в Чехословакии. Вы только вдумайтесь в слова этого так называемого исследователя – «идеологические догмы»! Этими словами он называет ленинское учение, руководствуясь которым мы построили великое государство, с которым мы победили в войне! Предлагаю выгнать его из партии к чёртовой матери!
– Кто ещё хочет высказаться? – спросил Самый Главный.
Поднялся худощавый человек в очках.
– Мне кажутся спорными методы, которыми наш оппонент пытается исследовать историю. Вместо того, чтобы использовать прогрессивные методы, которые нам даёт марксизм-ленинизм, он пользуется сомнительными буржуазными приёмами. Кстати, прошлый раз я обратил внимание на технику, которая тут используется – это американская техника. И я совершенно не удивлён, что, используя буржуазные ЭВМ, делаются такие далеко идущие выводы. Я, конечно, не столь категоричен, как предыдущий товарищ, но мы просто обязаны принять соответствующие меры.
Самый Главный поднялся из-за стола.
– Ну что же, Арнольд Оскарович, ты слышал, что товарищи думают о твоей деятельности. Я вынужден отстранить тебя с занимаемой должности, и передать дело в комитет партийного контроля.
– Да как вы все не поймёте?! – в сердцах закричал Арнольд Оскарович. – Нашей стране грозит смертельная опасность! А мы, вместо того, чтобы объективно её оценить и принять взвешенные меры, занимаемся политической трескотнёй и демагогией. Наши потомки нам этого не простят!
– Не надо говорить за потомков! – голос у Самого Главного стал строгим и отрывистым. – Мы слишком долго закрывали глаза на твои провалы. Напомню: сначала разведчика послали в 1943-й год вместо 1993-го. Потом вроде исправились – послали куда надо, но при возвращении разведчик погибает. При загадочных, замечу, обстоятельствах. И, наконец, эти странные политические выводы. Тебя партия послала сюда совсем не для этого, а политические выводы у нас делают другие люди и в другом месте. Так что, Арнольд Оскарович, сдавай дела, и поехали в Москву держать ответ за всё. Как говорится, семь бед – один ответ.
– Семь бед – один ответ, – повторил Арнольд Оскарович. – Мне надо спуститься на объект – сделать необходимые распоряжения и забрать документы.
– Хорошо, мы подождём, – согласился Самый Главный.
Прошло примерно полчаса. В зале послышались недовольные возгласы:
– Долго ещё? Сколько можно ждать? Теряем время!
Самый Главный спустился со сцены, и в это время свет в зале мигнул.
– Позовите дежурного по части! – распорядился Самый Главный.
Через минуту в зал вошёл майор с красной повязкой на рукаве, и одновременно в другую дверь вбежал полковник – начальник математического отдела.
– Товарищ… товарищ… – запыхавшись, бормотал он, не зная, как лучше обратиться к Самому Главному.
– Что случилось? – заподозрил неладное Самый Главный.
– Он сам… самовольно… – никак не мог отдышаться полковник.
– Успокойтесь! Дайте ему воды! – распорядился Самый Главный.
Наконец начальник математического отдела обрёл способность изъясняться членораздельно:
– Арнольд Оскарович воспользовался машиной времени. Несанкционированно. Он совершил переход во времени.
– И где он сейчас?
– Правильнее было бы спросить – когда? После перехода ЭВМ сбойнула, результаты не успели распечатать. Мы не знаем, в какое время он перешёл. Но по потреблённой мощности можно предположить, что переход был лет на 30, или даже больше.
В зал вошёл генерал-майор, командир части, которого вызвал дежурный по части.