– Хлопковыми?! – вскричал римлянин. – Оно и видно, что вы абсолютно не осведомлены о последних достижениях современной медицины!
Он достал из складок тоги отливающий глянцем моток, поднял его над головой и обращаясь ко всем возвестил.
– Китайский шелк! Выбор императорских легионеров! Многократно снижает риск гнойного заражения раны.
Иудей презрительно фыркнул:
– Нить, получаемая из червя?! Она сама по себе – источник заражения.
– Вы невежественны и имеете наглость своим невежеством кичится!
– Если вы думаете, что там, в своем Риме, больше понимаете во врачевании ран, то это – глубокое заблуждение!
– Да что вы, жалкие иудеи, можете понимать в медицине вообще и в военной хирургии в частности?
– Да побольше вашего! Вы только и можете, что придумывать латинские названия греческим терминам. А ваш Цельс всего лишь и сделал своего, что описал клинику сумасшествия! Благо материала у вас там… хватает – каждый второй!
– Может быть, вы назовете имя хотя бы одного великого врачевателя из иудеев?
– Их множество! А вам они неизвестны из-за вашего невежества!
– Да у вас даже школы своей нет!
– Наглая ложь! Наша школа происходит от египетской, более древней, нежели греческая! В отряде Моисея было немало искусных врачевателей, которые передали нам свои знания.
– Надо быть воистину слабоумным, чтобы полагать, что главное преимущество науки – это её древность. Это же нонсенс! Искусные врачеватели… Да если хотите знать, ваши египтяне хороши были только в искусстве мумифицирования своих несчастных пациентов!
Обалдевший от такой наглости потомок Моисея не нашелся, что ответить… К этому моменту он настолько налился кровью, что, казалось, сейчас лопнет. Его оппонент, напротив, был бледен, как покойник.
Иудей заверещал:
– Прошу вас немедленно выйти вон и не мешать мне работать!
Вместо ответа римлянин внезапно дал ему звонкую пощечину, за что тут же получил в ответ неуклюжую, но тяжелую оплеуху. Зрители восторженно взревели, а медицинские светила начали демонстрировать навыки рукопашного боя. Урсусу хватило бы авторитета, чтобы немедленно прекратить свару, но… Антон Сергеевич с детства недолюбливал людей этой профессии.
* * *
Когда ему было лет восемь, у него разболелся зуб, щека распухла. Оказалось, что это и есть «флюс». Когда мать привела его к зубному, тот бесцеремонно полез волосатыми, крепко пахнущими табаком и тройным одеколоном пальцами в рот и, потыкав в зуб противными иголками так, что у Антошки потекли слезы, спросил:
– Как он спал эту ночь?
– Ну как… Я ему анальгинчику дала. Он и уснул…
Врач сказал:
– Ты, брат, рот закрывай уже, – и пошел мыть руки. – Когда ночь спать не сможет, тогда на утро приведешь.
– Как же так? Ребенок ведь… – пролепетала мать.
– Рано еще, – отрезал доктор. – Не созрел гнойник, нельзя пока зуб рвать. Сказано, после бессонной ночи. Следующий!
* * *
Гладиаторы и легионеры от всей души потешались. Не часто им приходилось наблюдать за тем, как дерутся между собой представители мирных профессий. Но после пары минут военных действий, сводившихся к тому, что иудейский воин пытался реализовать преимущество в массе и подмять противника под себя, а римлянин, понимая эту опасность, старательно уходил от ближнего боя, выставляя в сторону лица противника острые кулачки, зрители заскучали. Тогда один из легионеров встал между дерущимися и начал увещевать:
– Господа лекари. Хватит. Довольно! Солидные же люди… Примиритесь.
Господ лекарей не пришлось долго уговаривать, они разошлись в разные стороны, одергивая на себе одежды, ворча под нос и отдуваясь.
– Итак, господа, позвольте мне рассудить вас, – сказал тогда Урсус. – В качестве шовного материала я предпочту шелк мэйд ин Чайна. Надеюсь, этот тот случай, когда китайскому качеству можно доверять.
– Ты не пожалеешь! – обрадованно закричал римлянин, бросая на иудея торжествующие взгляды. – Это лучший китайский шелк. За один моток заплачено шесть сотен казенных динариев.
– А вот операцию я доверю иудейскому специалисту, – продолжил Урсус. – Ибо, полагаю, он лучше знает, какое именно лечение нужно гладиатору, а не легионеру.
Польщенный лекарь даже поклонился немного, пряча довольную улыбку.
– И примиритесь, господа. Как говаривал кто-то из философов, один хороший лекарь стоит тысячи воинов. Не хотелось бы, чтобы такие могучие силы враждовали между собой.
Испросив у Гнея разрешения, Урсус пригласил гарнизонного лекаря на торжественный ужин в ознаменование очередного дня игр. Там эскулапы выпили мировую, а потом уединились в беседке в конце сада, прихватив с собой кувшин фалернского. Из-за стола их выгнали, потому что уж слишком громко принялись они обсуждать преимущества и недостатки различных конструкций пил для ампутации конечностей.