К исходу дня Суров устал. По его прикидке, со времени приезда к новому месту службы, исключая первые двое суток — субботу и воскресенье, ему ни разу не удалось поспать всю ночь.
Солнце садилось багрово-красное — к холоду, и половина неба окрасилась малиновым цветом — к ветру.
Предстоящее выступление на собрании партактива, бесснежная, задубевшая контрольная полоса — все эти заботы отошли в сторону, когда Суров остановился перед дверью квартиры, шаря по карманам в поисках ключей и испытывая нечто вроде радости от того, что ключи не находятся. Он знал наперед, как его встретит Вера в этом случае, какие произнесет слова, продолжая изображать смертельно обиженную. Он настолько отчетливо представил себе все, что его потянуло обратно, к себе в кабинет, на диван, ни разу еще не служивший ему местом отдыха.
Ключ так и не нашелся. Пришлось-таки звонить.
За дверью гудел пылесос. Суров подумал было, что ошибся, — пылесоса у них еще не было. Однако обитая черным дерматином высокая дверь и номер квартиры были правильные. Пришлось несколько раз подряд подолгу жать на кнопку звонка, и, когда наконец дверь открылась, а в проеме показалась незнакомая женщина с улыбкой смущенного человека, он вновь усомнился, к себе ли попал, хотел извиниться, но в этот момент вышла Вера. Она что-то не очень внятно пробормотала насчет соседки, пришедшей ей помочь.
— Здрасьте, — сказал Суров, чтобы хоть что-то сказать. — Спасибо вам.
— Не стоит благодарности, — любезно отозвалась женщина.
Знакомство состоялось здесь же, в прихожей. Ефросинья Алексеевна Кондратюк изобразила короткий поклон, тряхнула кудряшками.
Суров в ответ кивнул, рассчитывая сразу же прошмыгнуть в комнату. Но не тут-то было.
— Раздевайтесь, мойте руки — и к столу, — распорядилась Ефросинья Алексеевна. — И нечего дуться. Да, да. Я все знаю. Ну что вы, Верочка, стоите как завороженная?.. Накрывайте на стол.
— Сейчас. Я прихожую еще не закончила пылесосить.
— Марш, без разговорчиков! А я на что?
«В сценарий внесли коррективы, — подумал Суров не без удивления. — Роли распределились по-новому. Интересно, какую выбрала для себя эта худая женщина со скуластым лицом и кудряшками, как у барашка?»
Сурову есть не хотелось, но, подчиняясь неясному чувству вины — как это ни странно — перед обеими женщинами, он сел за стол и конечно же обратил внимание на порядок в квартире.
Квартира еще не была полностью обставлена — многого не хватало. Суров мог сказать, чего именно не хватало, но ясно было, что серванта, стола и нескольких стульев маловато для огромной комнаты. На окнах уже висели нейлоновые шторы, от которых в комнате было по-праздничному светло, была собрана книжная полка. Стены украсили две Верины картины: зимний пейзаж с растерзанной птицей на девственно-белом снегу и строгий — в три краски — Амур с вмерзшей в лед накрененной лодкой.
Суров впервые увидел эту картину и невольно посмотрел на жену. После вчерашнего под глазами у нее остались темные полукружия. Вера села за стол в стареньком платье с короткими рукавами. И это платье, и взлохмаченные волосы были ей к лицу, и она вряд ли знала, что именно такой нравится мужу.
Умудренная житейским опытом, Ефросинья Алексеевна, видимо поняв ситуацию, поспешила ретироваться. Для убедительности сослалась со смехом на своего строгого мужа.
— Подполковник у меня — гроза! Надо бежать. Да и вам я больше не нужна. А если что — зовите, не стесняйтесь. Соседям грех не помогать друг другу.
Она схватила пылесос и умчалась, вызвав у Сурова невольную улыбку, причем не столько своей прытью, сколько характеристикой мужа: уж очень не был похож на «грозу» полный и добродушный Кондратюк.
— Почему ты молчишь, Юра? — требовательно спросила Вера.
— А что я должен сказать?
— Не знаю.
Он тяжело вздохнул в предвидении предстоящего разговора.
— Это у тебя что-то новое. До сих пор во мне жила уверенность, что ты всегда знаешь, чего тебе хочется, и добиваешься этого с завидным успехом.
— Заблуждаешься, дорогой муженек! — Вера как-то растерянно улыбнулась, но улыбка эта совершенно не вязалась с ее бодреньким возгласом. — Ты, видно, меня совершенно не знаешь. Я совсем не такая, какой ты изобразил меня сейчас. Всю прошлую ночь напролет я, например, провела без сна. По-твоему, я этого сама пожелала? — В ее глазах появилась жесткость. — А вот тебе я правильно напророчила.
— Звездный час? Если ты это имеешь в виду, то не мне одному, а нам обоим. Мы же все-таки не чужие друг другу.