Официантка принесла нам два кофе и поставила перед Милой тарелку с пирожным.
Девушка посмотрела на меня недовольно поджав губы.
- Я же просила…
- Да брось, — улыбнулся я. – Ничего с твоей фигурой не случится. Она у тебя, кстати, шикарная.
- Спасибо, — мне показалось, что она даже немного растаяла от моих слов.
- Милана, ты часто вот так ищешь случайных встреч? - девушка покраснела до корней волос и отрицательно покачала головой. - Может в таком случае попробуем с тобой…
- Мне не нужны отношения! - произнесла немного взвинчено.
- Мне тоже, - поспешил успокоить я ее. – Нет, правда! Мне тоже не нужны отношения. – Хороший секс без обязательств на постоянной основе и не более того.
Милана задумалась, мешая ложечкой остывавший кофе, а я как ребёнок скрестил под столом пальцы. Давай, детка, соглашайся, я ведь все тебя еще хочу.
- Записывай номер, - неожиданно сдалась она. - Но я сама позвоню. Когда решу.
Я чуть не перевернул столик, доставая телефон.
Когда она ушла, оставив на стуле лёгкий шлейф духов, я понял - эти несколько дней ожидания будут пыткой.
Глава 4. Милана
Я так и не решила, что делать с предложением Владимира Сергеевича. Пришла в гостиницу и приняв душ улеглась в кровать. Только теперь осознала какую операцию, провернула с этим парнем по имени Дима.
Я лежала на слишком мягком матрасе, который проваливался под моим весом, образуя неглубокую впадину. В комнате пахло дезинфицирующим средством и чем-то искусственно цветочным - вероятно, от дешевого освежителя воздуха, встроенного в кондиционер. За окном медленно гас вечер - оранжевые отблески заката скользили по потолку, смешиваясь с холодным светом уличных фонарей.
Ванна с лавандовой пеной, которую я приняла час назад, не принесла желанного успокоения. Тело было расслаблено, но мысли продолжали метаться, как испуганные птицы в клетке.
Потолок был покрыт мелкими трещинками, образующими причудливые узоры. В детстве я любила разглядывать такие - представляла, что это карта неизведанных земель, где каждая трещинка - река или горный хребет. Сейчас же они казались мне паутиной, в которой я безнадежно запуталась.
Мой мозг подкидывал разные идеи, но это было все не то. Пока я вдруг не вспомнила о парне по имени Дима.
С одной стороны, я не жалела, что сбежала от него. Терпеть не могу самовлюбленных, наглых хамов. Хотя он не пытался взять меня силой, как и, впрочем, не заставлял. Я на все пошла добровольно. С другой же стороны, это знакомство могло перейти в нечто большее. По крайней мере мне так стало казаться в какой-то момент. Но раз я ушла по-английски, так тому и быть. Встретиться нам с ним снова в таком огромном городе просто нереально.
Так и уснула с мыслями о нем. Разбудил меня утром звонок мамы.
- Доброе... утро... - мой голос звучал хрипло, как после долгого молчания. В горле першило, а язык казался ватным.
- Прости, что разбудила, родная! - голос мамы был резким, сдавленным. Я сразу представила, как она стоит на кухне, сжимая телефон дрожащими пальцами. - Только что звонила Соня. Видела Виктора возле своих курсов!
Я резко села, сжимая телефон. В ушах зазвенело, а перед глазами поплыли черные пятна. По спине пробежал холодный пот, несмотря на тепло в комнате.
- Ох, только не это...
В голове всплыл его образ: высокий, подтянутый, с той самой обманчиво-спокойной улыбкой, которая никогда не достигала глаз. Я отчетливо представила, как он стоит у входа в учебный центр, прислонившись к стене, наблюдая за нашей дочерью своими холодными серо-голубыми глазами - такими же, как у Сони, но без их детской теплоты.
- Милана, надо срочно что-то решать! - в голосе мамы слышалась та особая тревожная нотка, от которой у меня всегда сжимался живот.
Я закрыла глаза, пытаясь унять дрожь в руках. Ладони были липкими от пота.
- Софию на курсы больше не пускай. Пусть сидит дома до моего приезда.
Я нажала на отбой и поняла, что предложение Владимира Сергеевича мне придется принять, и неважно временное оно или нет. Оставаться в родном городе становилось все опаснее.
Быстро собралась и поехала в больницу подписывать документы.
Через сорок минут я уже стояла перед массивным дубовым столом в просторном кабинете. Солнечные лучи, проникающие сквозь полуприкрытые жалюзи, рисовали на полированной поверхности стола полосы света, в которых медленно кружились пылинки.
Мои пальцы дрожали, когда я подписывала документы. Чернильная ручка - дорогая, тяжелая - скользила по бумаге, оставляя неровный росчерк.
- В понедельник выхожу на работу, - сказала я, стараясь говорить ровно, хотя внутри все сжималось от напряжения. - Мне нужно съездить за дочерью.