После урока, как Кэти и сказала, их класс пошёл в столовую. Система тут была несложная: берёшь поднос и катаешь его по металлическим трубам, в то время, как повара подают тебе тарелки с едой и стакан с компотом и булочкой, а потом садишься за любой стол.
– А это кто, новенькая? – краем уха услышала Эльмия, когда они с Кэти искали свободные места. – Эй, розововолосая, ты чего с зубрилами водишься? Давай к нам!
Эльмия обернулась. Ей кричала симпатичная высокая, ростом под метр восемьдесят, девушка лет четырнадцати. У неё были длинные тёмные волосы и слегка смуглая кожа. Напротив неё сидела Сабрина, как и вчера, идеально ухоженная. Третьей за их столом оказалась та самая толстуха, что сочла Эльмию за эмо. У самой толстухи была бледная, как у моли, кожа, крашенные бордовые волосы, причёска – каре, но ещё короче, чем у Кэти и с выбритыми висками, а лицо почти полностью покрывалось рыжими веснушками. Говоря откровенно, девушка была не очень симпатичной.
– Ты совсем больная? – неожиданно накинулась на девушку Сабрина. – Ты знаешь, что эта вчера учудила? – Сабрина наклонилась над подругой и что-то прошипела ей на ухо, то и дело поглядывая на Эльмию.
– Пошли отсюда быстрей, – велела Эльмии Кэти и, вновь ухватив девочку за запястье, потащила вперёд. – Там есть свободное место.
Они сели почти в самом конце столовой. Сабрина и её подружки продолжали бурно обсуждать новенькую и зубрилку.
– Эта наша школьная элита, – нехотя, сквозь зубы начала рассказывать Кэти. – Она состоит из нескольких девчонок: Сабрины, Рани, Жирной Вэнди и ещё десяти. А на каждую девчонку есть по одному парню из школьной спортивной команды.
– А почему их называют элитой? – поинтересовалась Эльмия.
– Все её члены дружат с Сабриной, ведь она, как дочь директрисы, считается главной среди всех учеников, – процедила Кэти. – Только вся эта дружба – липовая. Девчонки и дорожат-то Сабриной только ради такого высокого поста. Их же вся школа уважает! А мисс Хордон... ой, совсем забыла!.. мисс Гиена даже за опоздания и пропуски их не наказывает и учителям двойки им ставить не разрешает... Все хотят попасть в элиту, но путь туда для многих закрыт. Хотя некоторые члены элиты в школе авторитетом всё равно не пользуются. Вот, например, Гвен. Она, когда в школу поступила, сразу получила прозвище – Жирная Вэнди. Над ней все насмехались, издевались... А потом её отец стал мэром города, и она сразу же попала в элиту, хотя даже среди своих товарищей у неё часто возникают конфликты...
Эльмия сидела молча, вникая в школьную политику, но размышлять во время еды ей удавалось не слишком хорошо.
Покончив со школьным обедом – до звонка оставалось ещё десять минут – девочки решили продолжить экскурсию. Кэти показала Эльмии уже второй этаж, рассказала, где какой ведут предмет. Она даже успела поболтать об учителях в их классе: какие относятся к детям хорошо, какие постоянно придираются.
Прозвенел звонок, и девочки пошли на географию. Когда в кабинет вслед за Сабриной гордой походкой вошла Рани, Эльмия была ошарашена. Оказывается, Рани и была той самой подругой дочки директрисы, которая вчера не пришла в школу из-за болезни. «Странно, что она только к третьему уроку подошла», – подумала про себя Эльмия, но вспомнила слова Кэти: за опоздания Рани наказывать никто не будет.
После урока Кэти показала Эльмии третий этаж. Здесь, как и на втором, тоже было десять кабинетов, но на табличках вместо номеров на них были нарисованны какие-то изображения.
– Это дисциплинарный класс, – объяснила Кэти значение таблички с часами на первой двери. – Каждый провинившийся после уроков попадает сюда, и наш школьный психолог, мистер Смит, проводит беседы о том, что можно и что нельзя делать, согласно школьному уставу. Обычно такая лекция идёт всего сорок минут, поэтому тем, кто наказан на два или даже три часа, приходится выслушивать её несколько раз. Бр-р-р, – девочка задрожала от ужаса, представив себя на месте провинившихся. – Хорошо, что меня ни разу не наказывали, – с облегчением вздохнула она.
– А отчего зависит время наказания? – решила уточнить Эльмия на всякий случай.
– От того, что ты натворила, – ответила Кэти. – Например, если ты опоздаешь на урок, то тебе дадут всего минут десять. А вот если ты будешь бежать по лестнице и столкнёшь какую-нибудь учительницу, то накажут на все три часа... Даже не представляю, как некоторые это выносят.
– А что будет, если столкнуть мисс Гиену? – поинтересовалась Эльмия.
– Оу-у, – Кэти усмехнулась. – Тогда она вышвырнет тебя из школы и напишет заявление в полицию.
– За жестокое обращение с животными? – пошутила Эльмия, и девочки одновременно рассмеялись.
Кэти пыталась остановиться, но, глядя на хохочущую Эльмию, она опять начинала закатываться от смеха. Наконец, они обе успокоились, и Кэти снова потянула подругу за руку.
– Это литературный клуб, – сказала Кэти, когда они прошли мимо двери с табличкой с изображением пера и чернильницы. – Здесь собираются начинающие писатели и поэты. Они читают друг другу стихотворения и рассказы собственного сочинения. А ещё они обмениваются личным опытом и помогают новичкам.
Эльмия подумала – а не записаться ли ей в этот клуб? В свои годы она была очень начитанной, поэтому, как ей казалось, могла бы и сама что-то пробовать писать. Но эта идея почему-то тут же вылетела из головы.
Кэти повела подругу к двери напротив. На ней висела табличка с изображением скрипичного ключа и нотного стана.
– Это музыкальный класс, – рассказывала Кэти. – Раз в неделю у нас тут проходит урок пения, а в остальное время сюда любой может зайти и поиграть на фортепиано, гитаре, баяне и скрипке. Раньше здесь были ещё и барабаны, но наша мисс Гиена запретила их из-за того, что шум от игры на них мешал детям учиться. А это совсем не так! Я раньше так любила что-то писать или решать под барабанный стук. И чем быстрее стук, тем быстрее, как бы в такт, я соображала... В основном здесь собираются музыканты нашей школы, но иногда приходят и те, кто хочет послушать своих одноклассников. Время от времени наши школьные музыканты пишут музыку на стихи поэтов из литературного клуба, поэтому эти кабинеты и находятся друг напротив друга. Кстати, некоторые их песни исполняются в актовом зале на концерте.
– Здорово! – искренне восхитилась Эльмия.
– Это кружок фотолюбителей, – Кэти указала на табличку с изображением фотоаппарата. – Здесь мы устраиваем мастер-классы по фотографии, комментируем работы друг друга, а иногда устраиваем фотоссесии и выставки.
– Мы? – удивилась Эльмия. – Это что, тоже такой урок?
– Эм... нет, – растерянно произнесла Кэти и неловко почесала макушку. – Просто... Я тоже сюда раз в неделю хожу... Ну ладно, ладно, два раза в неделю... Может, чуть чаще... В общем, почти каждый день, – призналась она.
– И хорошо у тебя получается? – спросила Эльмия.
– А хочешь, покажу? – осведомилась Кэти.
Не дождавшись ответа, девочка постучала в дверь. Это было необходимо, ведь если в комнате сейчас кто-то проявлял фотографии, открывать было нельзя, потому что так можно засветить и испортить снимки. С Кэти случился такой конфуз в первый же день, за что её некоторые возненавидели. Но винить девочку было нельзя – она ведь не знала, что может произойти такое обидное недоразумение. Но больше Кэти так не делала и в следующие разы была крайне осторожна, а сама для себя усвоила урок – для съёмок лучше использовать цифровой фотоаппарат, а то мало ли, сколько ещё таких незнающих может войти без разрешения?
На стук никто не отозвался, а, значит, сейчас в помещении никого не было.
Распахнув дверь, Кэти, ведя подругу за руку, вошла в комнату. Эльмия ахнула от восхищения – такое она видела только в кино. Помещение оказалось довольно просторным, с обычный кабинет. Вдоль стен стояли столы, на которых рядами располагались специальные ванночки для обработки фотобумаги, различные банки с растворами, стопки увеличительных линз. Окна были занавешены плотными шторами, не пропускающими ни единого солнечного луча. Между окнами в красивых резных рамках висели фотографии почти настоящих профессионалов. Под потолком, от стенки к стенке, тянулись нити с прищепками. Рядом с входной дверью висел переключатель света с тремя режимами: выключить и включить либо дневную лампочку, либо красную, специальную для проявления фотографий. На стене, противоположной входу, висело белое полотно. Рядом с ним находился стул, вокруг которого были расставлены специальные прожектора. В углу за ширмой стояла тумбочка с принтером. Чуть выше висела полка с раскрытым ноутбуком. Работать с ним на такой высоте наверняка было не очень удобно, но таким образом можно было сэкономить много свободного места.