Несмотря на моложавый вид, мастера оказались стариками, самому молодому из которых (и лишь недавно ставшему грандмастером) исполнилось девять дюжин лет, а самый старый не помнил свой возраст и сам.
А затем все отправились назад, не используя никакие техники быстрого движения, а идя неспешно, заложив руки за спину. Ксингу, привыкшему не терять ни мгновения, было очень трудно поддерживать такой темп, ему хотелось сорваться с места и побежать. Он решил, что пусть это станет очередной тренировкой — тренировкой терпения. По дороге с арены во дворец, мастера осыпали Ксинга вопросами.
— Мастер Ксинг, для меня было честью сразиться с вами! — сказал кулачный мастер.
— Ну что вы, мастер Чжао, — поклонился в ответ Ксинг. — Это вы оказали мне честь поединком!
— Ваша школа очень необычна, — задумчиво сказал Чжао. — У кого из достопочтенных мастеров вы учились?
— Э-э-э, — стушевался Ксинг.
— Если не желаете говорить, то это ваше полное право!
— Да нет же, мастер Чжао! — попытался объяснить Ксинг. — Я не знаю его имени. Он велел называть его просто «учителем».
— Ну разумеется! — улыбнулся Чжао. — Не думайте, что это что-то необычное. Скрытый эксперт, отшельник, удалившийся от мирских соблазнов, чтобы медитировать вдали от суетного мира и посвятить свою жизнь совершенствованию боевого искусства и техник ци!
Ксинг скривился, вспомнив «отшельника», который не только постоянно лапал матушку Лихуа, так ещё и удалялся от мирских соблазнов, сжирая все блюда, которые матушка пыталась передать Ханю, чтобы спасти того от голодной смерти.
— Мастер Чжао упускает очень важный и довольно очевидный момент, — вмешался в разговор мастер Шицзян, самый старший из грандмастеров. — А именно полное имя мастера Ксинга.
— Разве, — удивился Чжао. Он на мгновение задумался, а затем его лицо озарила улыбка. — Дуо! Ну конечно же! Я должен был догадаться и сам. Ну тогда неудивительно, что ученик столь великого человека стал той самой молодой порослью, которая, окрепнув и пустившись в рост, затмила нас, стариков!
Ксинг скривился. Он не мог понять, причём здесь Дуоцзя и каким образом Чжао и Шицзян догадались, что его учил негодяй-учитель, но то, что этого подонка называли «великим» очень бесило. Он злился не на мастеров, а на себя — сравнение с мерзавцем ещё раз показало, какой длинный путь ему ещё предстоит пройти.
☯☯☯
Когда-то Хань Нао мечтал оказаться в Нефритовом Дворце, побывать среди аристократии, познакомиться с наследниками других домов, встретить важнейших чиновников Империи и мастеров ци. Генерал Гуанг Нао, считая сына позором семьи, в столицу его не брал, «чтобы не ронять репутацию рода Нао ещё ниже». Хань очень злился на отца и считал, что когда-нибудь настанет день, когда ему выпадет возможность блистать среди высшего общества.
И теперь словно какой-то злой демон исполнил его желание, но в совершенно извращённом, вывернутом наизнанку виде.
Ксинг действительно попал во дворец. Он беседовал с наследниками, многие из которых были его старше, с чиновниками и мастерами. Он лакомился блюдами дворцовой кухни, найдя их очень неплохими, но ничуть не лучше собственноручно приготовленных или блюд мастера Бохая. В своём костюме из кожи саламандры он выделялся, словно дикий волк из разноцветной собачьей своры, но переодеться в шелка так и не потрудился, несмотря на увещевания слуг. Похоже, грандмастеру ци прощались и не такие вольности, так что остальные лишь бросали странные взгляды, но никто ничего не сказал.
Единственное, что доставляло удовольствие — это общение с мастерами и грандмастерами ци. Увы, Ксинг ещё раз убедился, что в Империи многое приходит в упадок, и эта участь не избежала даже боевые искусства. Ксинг услышал несколько описаний техник, а также результатов их действия, выяснилось, что они тратят непомерно много ци, принося лишь скромный результат. Ксинг было расстроился, но потом воспрял духом — как бы ни открыты были мастера, но никто не стал бы делиться настоящей секретной техникой с почти что полным незнакомцем! Ещё мастера говорили, что ци можно пробудить только после первой дюжины лет — но в этом тоже не было ни малейшего смысла, ведь сам Ксинг пробудил свою ци в семь. Поэтому он лишь согласно кивал, соглашаясь, и не лез в чужие дела.
На этих праздниках Ксинг чувствовал себя чужим. Он помнил рассказы отца о «молодых надеждах Империи», по сравнению с которыми Хань Нао являлся полным позором рода и причиной бесконечного стыда. Но, пообщавшись со многими наследниками, нашёл их речи скучными и пустыми, а уровень культивации многих едва дотягивал до адепта. Чиновники же любили разговаривать о совершенно неинтересных Ксингу вещах, таких как налогообложение, ирригация, строительство дорог, судебные тяжбы — всё, от чего он старался держаться подальше. Так что он с нетерпением ждал, когда окончится этот бесконечный месяц до аудиенции Императора, чтобы, наконец, покинуть дворец и либо вернуться в Могао, либо закончить разбирать свитки в пространственном браслете, создать марионетку-рулевого и слетать в Ахрибад, чтобы навестить Шадию. Он несколько раз пытался обнаружить следы Мэй, расспрашивая чиновников и молодёжь, но ничего не добился, лишь один из расфуфыренных наследников рассмеялся, сказав загадочное «она ненастоящая».
Впрочем, нашелся ещё один фактор, который сделал пребывание среди высшего общества почти что приемлемым. И этим фактором оказались женщины. Ни одна из них, конечно, не могла сравниться не только ни с Мэй, Шадией или Альмирах, но и не дотягивала до Пэйпэй, Сюэ и даже Сифэн. Но заслуживающие внимания красотки всё равно встречались, так что на одну такую Ксинг время от времени бросал жадные взгляды. Тонкое облегающее платье, высокий разрез до середины бедра, большая грудь и красивое лицо с изящными чертами — с такой бы Ксинг с удовольствием обсудил содержание некоторых любимых трактатов!
Он прикрыл глаза, отстраняясь от окружающего шума, от снующих тут и там неинтересных людей, обсуждающих свои неинтересные сплетни. Задумался о том, сколько всего предстоит совершить и как далеко пройти, чтобы найти Мэй, отыскать учителя, сразиться с ним и, наконец-то, выяснить, были ли последние годы Ксинга водопадом, или он до сих пор остался всё той же глупой рыбёшкой, плещущейся в уютном тёплом пруду.
— Мастер Ксинг? — раздался рядом приятный женский голос. Ксинг понял кто это, он сразу узнал ци той красавицы, которая ему приглянулась ранее. Он открыл глаза и улыбнулся.
— Весь двор о вас только и говорит, — прощебетала девушка. — И понятно почему. Я видела ваш бой, это было так… так…
— Мастера оказали мне честь, сдерживая свои удары, — сказал Ксинг. — Были столь любезны, что позволили мне выиграть!
— Но вы были столь свирепы, столь быстры! Я почти не могла уследить за вашей схваткой! Мастер Ксинг, по двору о вас ходят странные слухи. Можете ли вы подтвердить или опровергнуть?
— А что за слухи? — удивился Ксинг. — Спрашивайте, я готов ответить на любые вопросы столь очаровательной девушки. Очень обстоятельно и подробно.
— Мастер Ксинг, — томно прошептала девушка, придвигаясь к Ксингу, демонстрируя богатое содержимое выреза своего шёлкового платья, — все говорят, что вы — не из аристократии, что вы выросли, как какой-то дикарь, в деревне!
— И это истинная правда, — рассмеялся Ксинг. — Я действительно вырос в деревне, в углу неба на краю океана, среди гор и болот.
— И вы занимались всякими крестьянскими штуками? — спросила девушка громким заговорщицким шёпотом.
— Какими именно?
— Ну, к примеру, доили эту, как её, корову?
Ксинг ещё раз бросил взгляд в вырез её платья и облизнул губы.
— Я прекрасно умею доить корову! — улыбнулся он девушке. — И если вас интересует эта тема, то готов не только рассказать, как это делается, но и показать. Вот только с демонстрацией существует маленькая проблема.