- Я вас поняла, Ярослав Георгиевич, - говорю своему уже бывшему шефу.
- Я рад, - кивает мужчина сдержанно в ответ, смотрит при этом на меня, как всегда, равнодушно.
Взглянув в последний раз на него, выхожу из кабинета. Здесь уже во всю расходилась Надежда. Она где-то раздобыла коробку и избавляется от моих вещей.
- Не трогай Сему! - кричу, увидев, как она собралась выбросить мой горшок с цветком в коробку.
Сёма - нежный и ранимый цветок. Я вырастила его из маленького росточка, и не позволю никому с ним так обращаться!
- Кого? - переспрашивает с удивлением Надежда.
Девушка смотрит на цветок в своих руках. Я смущаюсь от своего выпада. Это, наверное, глупо - так называть цветок, да и вообще давать цветку человеческое имя, более того - мужское. Но это единственное существо во всем офисе, которое может выслушать меня. За два с половиной года работы я так и не обзавелась подругами, с которыми бы смогла делиться секретами. Поэтому Сема мне как родной.
- Мой цветок, - говорю, подойдя к Надежде и забрав из ее рук горшок.
Надежда и до этого относилась ко мне с какой-то долей пренебрежения. Теперь же в ее взгляде точно поселилась еще и брезгливость. Я смотрю на девушку снизу вверх и молчу.
"Так, Аполлинария, соберись! Ты должна сделать вид, что ничего плохого не произошло", - даю себе установку.
Именно поэтому натягиваю на губы доброжелательную улыбку и начинаю показывать Надежде как все устроено, где расписание Ярослава Георгиевича, как его заполнять. Показываю, где лежат документы, которые могут понадобиться шефу в ближайшее время, какой он пьет кофе, куда же без этого.
К концу рабочего дня чувствую себя безумно уставшей. Не столько от Надежды, сколько просто от своего голоса. Мне кажется, я использовала весь свой запас слов на месяц вперед. Оказывается, это сложно - передавать дела. Хочется рассказать сразу все, а информации очень много! Я перескакиваю с одного на другое, чтобы рассказать в кратчайшие сроки как можно больше и подготовить достойную замену себе.
Я спросила у Надежды, почему она не записывает все, что говорю, но она лишь отмахнулась от меня и сказала, что у нее идеальная память и она уже все запомнила. И это говорит мне человек, который трижды переспросил, сколько сахара бросать в кофе шефу, а он пьет кофе вообще без сахара.
Что я могу на это сказать? Только покрутить пальцем у виска... Я хотела сказать, порадоваться за человека с такой хорошей памятью. И пожалеть Ярослава Георгиевича.
Где-то в глубине души во мне проснулось чувство злорадства. Потому что Ярославу Георгиевичу будет сложно работать с Надеждой. Но я подавила это чувство в зародыше. Хороший секретарь должен быть выше личных обид.
- А как же Илья Дмитриевич? - спрашиваю у Надежды, вспомнив о ее шефе.
Ведь получается, пока я здесь с Надей, ее шеф один? Или, может, ему прислали временную замену?
Но Надя на мой вопрос только рукой машет.
- Не парься за него. Илюша у меня выдрессирован и сам никогда не пропадет, - говорит самодовольно Надежда.
Весь ее вид кричит о том, что она считает самостоятельность босса полностью своей заслугой. Ну, может, ее шефу так удобнее? Самому все делать. Ярослав Георгиевич тоже мне сразу не все доверял, а о важных делах и мечтать не могла. Но я очень быстро завоевала его доверие, и уверена, так же произойдет и с Ильей Дмитриевичем.
Рабочий день быстро заканчивается и Надежда начинает собираться идти домой. Я ее останавливаю.
- Рабочий день секретаря заканчивается тогда же, когда и у его шефа, - говорю ей, будто заповедь прочитала.
Оно само так получилось, честно. Но вот Надежда смотрит на меня сейчас как на идиотку. Хоть бери и слово "Аминь" добавляй для полноты образа. Все равно уже ниже некуда падать в ее глазах.
- Кто сказал? - спрашивает девушка с вызовом.
- Ты можешь понадобиться Ярославу Георгиевичу, - говорю.
- Даже так? - уточняет, сменив тон на игривый.
Я чувствую испанский стыд, когда Надежда открывает зеркальце, достает помаду и начинает поправлять макияж. Вот почему делает глупость она, а чувствую неловкость я? И так сегодня целый день.
- Полина, - вдруг раздается голос босса в селекторе и замолкает. - На сегодня вы свободны. Надя, зайдите ко мне.
Наденька победно улыбается, чмокает губами и с грацией кошки идет к Ярославу Георгиевичу.
Я провожаю ее взглядом, а потом сбрасываю с себя оцепенение, иду одеваться. Подхватив с собой коробку со своими уже собранными вещами, выхожу из офиса. Спускаюсь на один этаж. Где кабинет Гаймана, знаю, но когда я пришла, оказывается, что дверь уже закрыта. Поэтому мне ничего не остается, как оставить свои вещи у охраны и поехать домой заедать горе тортиком, купленным по дороге. Сёму я решаю забрать с собой. Мне совесть не позволила оставить его одного в тесной коробке в незнакомом месте на всю ночь.