«Не нужно об этом думать, — урезонивал себя Лев Александрович, шагая на работу и стараясь подвести итог: — Лес рубят — щепки летят, — и тут же возмутился: — Ничего себе — щепки! Строители столько премиальных отхватили… Ловкачи! Оформили замену развязки в двух уровнях обычным перекрестком как рацпредложение. Экономия огромная — несколько миллионов. А на чем экономия? Ладно-ладно, не мое это дело».
Главное — совесть его чиста. Возражал он тогда. Не послушались, прикрикнули, поставили на место… Но Лев Александрович пытался что-то сделать. Вот даже… «Нужно найти мой ответ на письмо горисполкома, — озабоченно подумал он. — А вдруг оно затерялось? Или кто-то специально взял из архива?..» — И он опять заволновался.
Быстро закончив оперативку, Лев Александрович выехал на перекресток и воочию увидел то, что предугадывал заранее. Перекресток явно не справлялся с потоком автотранспорта. А что будет через год-два?
Но и в работе ГАИ были просчеты. Нужно изменить разметку. Обязательно. Закрыть движение в город по прямой, пускай весь поток уходит вправо или влево, а уже там разворачивается. Таким образом можно еще как-то облегчить работу перекрестка.
Немного успокоенный, Лев Александрович вернулся к себе, где его ждала приятная новость. Конечно же, письмо нашлось в архиве. Было оно адресовано в горисполком Осетрову Ю. П., и Лев Александрович с удовольствием прочитал в нем очень важный пункт:
«Согласование обычного перекрестка — подключения ул. Академика Королева к Сибирскому тракту было сделано нами по просьбе дорожно-строительного управления, как временный вариант и только на период производства строительно-монтажных работ, и не имело цели замены кольцевой развязки обычным перекрестком. Примыкание ул. Академика Королева к Сибирскому тракту обычным перекрестком без устройства развязки в двух уровнях, которое предлагает дорожно-строительное управление, резко снизит пропускную способность магистралей и одновременно повысит вероятность возникновения дорожно-транспортных происшествий, особенно при выполнении левого поворота автотранспортом и при переходе магистралей пешеходами.
На основании изложенного считаем, что рационализаторское предложение № 7, поданное дорожно-строительным управлением треста по строительству городских дорог и объектов благоустройства, не может быть одобрено и принято к производству».
И Лев Александрович, не скрывая своего торжества, позвонил начальнику дорожно-строительного управления Ноздрину:
— Здравствуйте, Василий Потапыч, — приветствовал он, представляя полное, одутловатое лицо с вечными мешками под глазами, квадратные плечи, возвышающиеся над столом.
— А-а, привет, Лев. Как там у вас, в Африке? — избитой шуткой ответил Ноздрин, не скрывая зевок.
— Информация секретная есть у меня. Нас с вами может вызвать Осетров по поводу кольцевой развязки объездной дороги.
— Это зачем еще? — пророкотало в трубке, но уже без зевка. — Не верю я твоей информации. Тем более секретной.
— Почему?
— Во-первых, Осетров лежит в больнице и ему сейчас не до развязок. Во-вторых, дело сделано, дорога работает.
— Плохо работает ваша дорога… — попытался возразить Лев Александрович.
Но Ноздрин не дал говорить:
— Во-первых, она теперь не моя, а эксплуатационников, и я умываю руки. А во-вторых, все это узаконено, подписано самим Осетровым, пусть на себя и пеняет.
— Василий Потапович, вы просто не понимаете серьезности вопроса. Ведь этот — обычный перекресток мы проектировали как временный вариант, по вашей просьбе, на период работ по кольцевой развязке.
— Да помню я все, — раздраженно сказал Ноздрин. — Только не пойму, почему ты ножками сучишь?
Лев Александрович проглотил грубость.
— Может возникнуть вопрос — кто и зачем проектировал этот временный вариант?
— Никто этот вопрос не поставит. Не бойся.