Вернувшись, Сергей взял дневник, проверил и тщательно заполнил в самом начале, на странице пятой, журнал фенологических наблюдений. Бегло просмотрел. Долистал до чистой страницы. Последняя запись была датирована 28 декабря.
Он ничего не писал с воскресенья, с 29-го декабря, с того дня, когда они с Колькой и Лютом пошли на охоту.
29, воскресенье
Утром ушли с охотником Кандыковым и Лютом за рысью. Две рыси были уничтожены, погиб Лют (Лютый — западно-сибирская лайка, родился 17 марта сего года).
30, понедельник
Уничтожена третья рысь.
Очень тяжело одному. Наверное, прав районный охотовед — нужно мне увольняться. Не ехать на «Дальний», а куда-нибудь еще дальше… Я один, совсем один.
31, вторник
Последний день моей работы на этой базе…
Сергей задумался, словно вспомнил весь этот трудный год, как вдруг услышал сильный стук в дверь. Обернулся, Катя Кандыкова мышкой проскользнула в комнату, за ней Колька затащил какие-то сумки, свертки.
— Здорово! — прогудел он. — Одевайся. Тут женщины займутся, а мы айда Андрею помогать — елку наряжать во дворе.
— Свет давай во двор, — командовала Катя, сбрасывая шубку. — Дров сюда, живее…
— Сейчас, сейчас, — растерялся Сергей. — Одну минутку. Всего одну… Дописать… Вот… — он взял ручку и только успел написать:
«Ко мне пришли друзья! С Новым годом!», как чьи-то теплые, дрожащие ладони прикрыли глаза. Сергей ничего не видел, поэтому последняя запись в егерском дневнике получилась неровной: «Конец!».
г. Барнаул, 1986 г.
ДИМКИНО ОЗЕРО
Повесть
I
Сегодня Петр Харитонов работал последний день перед отпуском. План завод сделал. Теперь все — теперь никаких препятствий. Сам мастер подошел и сказал:
— Все! С завтрашнего дня ты в отпуске, — и добавил, широко улыбаясь, свою любимую поговорку: — Гуляй, Вася…
Настроение у Петра радостное. «Степану нужно сказать», — вспомнил он и направился в соседний цех. Со Степаном Забаловым Петр познакомился случайно. И где? В городской бане. Отдыхали, так сказать, в первозданном виде, после парной на лавочке. У Степана даже после парной лицо было бледное, тонкое, не то, что у Петра — нос бульбой и словно кирпичом натертое. Почему он и полез в разговор, думал на Степана — врач или артист. Оказалось, работают они на одном заводе, только в разных цехах. Вместе пошли домой. Общих интересов оказалось много. Говорили о заводе, плане, начальстве… Что не понравилось Петру — Степанов тон: колючий, злой.
Потом почти каждую неделю встречались они в бане. Оба — любители березового веника, знали толк в нем и парились так, что никто другой не выдерживал.
Однажды, уже летом, распаренные, довольные шли они домой. У дворца культуры увидели новую модель «Жигулей», возле которой собрались любители. Подошли, потолкались. И Степан показал себя большим знатоком. Категорично высказался против низкой посадки кузова и замены рессор пружинами. Он особенно сильно нажимал на последнее.
А Петру машина понравилась. И когда они оторвались от толпы — похвастался, что на четвертый квартал ему по заводской очереди выделили автомашину.
— А «тити-мити» есть? — Степан выразительно потер пальцами.
— Немного не хватит, — признался Петр. — Тысячи полторы занять придется. Отпускные получу, премиальные… Нет, все равно не хватит, — вздохнул он. — Ну, ничего, перехвачу где-нибудь…
— А когда в отпуск собираешься?
— Положено уже, да мастер попросил. Запарка у нас в цехе. Новое оборудование устанавливаем, а план поджимает… Как план сделаем — так и «гуляй», Вася», — вспомнил он поговорку мастера.
— Ничего заявочки, — криво усмехнулся Степан. — А если не сделаете план.
— Как это? — обиделся Петр. — Должны.
— Должны, да не обязаны, — почему-то вспылил Степан. — А начальство для чего у вас? Зарплату получать?! Чем думали, когда установку нового оборудования планировали? Тьфу! — он ожесточенно сплюнул. — Патриоты, мать вашу… В начале месяца стоим, а в конце — ночей не спим… Так? — Он хотел еще что-то сказать, но заметив удивленное лицо Петра, сменил тему:
— Если хочешь, могу помочь — за отпуск тысчонку отхватишь.
— Калым? — спросил Петр. — Не люблю я этого дела.
— Почему не любишь? — опять вскинулся Степан. — Как деньги, так — давай, а вкалывать — пусть другие…