— Папа, ну папа! — теребил его за рукав Димка. — А озеро как называется?
— Озеро?! — удивился Петр. Он как-то не подумал об этом. — Озеро, и все.
— Едем. Ура-а-а!
Теперь отступать было нельзя. Не только Димка, о нем и говорить нечего, но и Лида загорелась поездкой на озеро и начала капитальную подготовку. Об обещанной Степаном тысяче Петр так и не сказал жене, чего зря будоражить? Посмотрим, как дела пойдут. Главное — все вместе в отпуск.
Но назавтра Лида пришла с работы печальная и со слезами в голосе сообщила, что отпуск ей дадут только через две недели.
— Может, и у меня через две недели, — успокоил ее Петр. — А если что, приедешь попозже. Степан привезет.
Подготовка к поездке на озеро продолжалась, хотя и медленнее.
И вот — с завтрашнего дня отпуск!
Степана Петр нашел сразу. Не первый раз…
— С завтрашнего дня в отпуске, — известил он его.
— Да ну-у-у! — удивленно протянул Степан. — Это же здорово!
Они забрались за стоящий еще в упаковке станок. Степан не преминул ввести в курс дела.
— Четвертый год ржавеет, — похлопывая по упаковке, с каким-то торжеством сказал он. — Импортный. Золотом плачено.
— А ты куда смотришь, инженер?
Степан сузил глаза:
— Я просто рабочий. Ясно? Моя хата с краю. Мне что прикажут, — но тут же отвернул в сторону. — Ладно об этом. Все! Значит, так… Ночью, в три часа заезжаю. Ты должен быть готов. Понял? Сетей одиннадцать штук. Озеро глухое. Рыбнадзор не заглядывает. Можешь, работать спокойно. Вместо садков фитили возьмешь, в них больше входит. У меня их восемь. Так что все — о’кей! Свежая рыбка — полтора рубля килограмм — минимум. Ты спокойно ловишь, я каждую неделю к тебе приезжаю, и порядок. По тысчонке мы с тобой как с куста сорвем.
— Да, ладно уж, — выдохнул Петр и вспомнил Димкин вопрос, спросил: — А озеро как называется?
— Чего? — удивился Степан. — А зачем тебе? Озеро и озеро. Без названия оно.
«Говорить не хочет. Скрывает», — понял Петр.
А Степан развивал мысль дальше:
— Если тебе и этих денег на машину не хватит, мою тысчонку возьмешь. Без всякого стеснения — через год отдашь. Если стесняешься, то считай, что она у тебя как на сберкнижке. На срочном вкладе. Три процента. Понял? Тушенка есть?
— Десяток банок достал.
— Хватит.
— Так я же с сыном, — виновато потупился Петр.
III
Ночью Петру приснился сон. Будто приехали они со Степаном на озеро, а рыбы там на самом деле — кишит! Из сетей она сыпется серебром. Растет ворох! Растет!.. Рыбы все больше, больше… Петр устал ее таскать, задыхается. Поднял самую крупную рыбину, самую тяжеленную, несет. Вдруг, глядь — рыбнадзор навстречу. Нет как будто никого, а чувствует Петр — рыбнадзор. Бросил он рыбину и бежать, а рыбина за ним, да как гавкнет, ну что овчарка, которая этажом выше живет… Ахнул Петр и проснулся.
Расстроенный нелепым сном, поднялся с постели, глянул на часы — два. Целый час еще. Заглянул в комнату сына. Димка сидел одетый.
— Ты чего? — удивился Петр.
— Пора уже? — вскинулся тот.
— Нет. Целый час еще, спи. Разбужу.
— Пап, а пап?
— Чего?
— А там лес есть?
— Наверное есть, — Петр повернулся уходить.
— Папа, настоящий?
— Ну, а какой же?
— И птицы в нем есть, и звери?
— Конечно, какой же лес без зверей и птиц. А зачем тебе?
— Посмотреть, как они бегают…
— Во, дает! — искренне удивился Петр. — Ты что, в зоопарке не был?
— Так то в зоопарке, — протянул неуверенно Димка.
— Ладно, спи, — Петр вернулся в спальню. Лег.
«Не нравится ему в зоопарке. Ишь ты! А что, ведь на свободе они совсем другие… Надо бы Димку в деревню свозить, — подумал он и тут же возразил: — Куда? К себе на родину, в Береговое? Там ни одной избушки не осталось. Все снесли. Всех на центральную усадьбу переселили… — Петр заворочался с боку на бок, засопел сердито и, почувствовав вину, мысленно оправдался: — Беру же его с собой. А машину куплю — везде повожу, все покажу…»
Петр стал уже дремать, когда за окном раздался короткий сигнал автомобиля. Осторожно, чтобы не разбудить соседей, снесли вещи. Уселись. Петр на переднее сиденье, Димка — на заднее. Лида, прежде чем захлопнуть дверцу, поцеловала сына, прижалась к небритой щеке мужа.
— Счастливо.
Петру стало жаль ее, и почему-то расхотелось ехать, но Степан тронул машину.
«Москвич» выкатился за город, взобрался на гору, бодро простучал по настилам деревянного моста и заскрипел кузовом, застонал рессорами, свернул на лесную дорогу. Петр попытался задремать, но сон не шел. Он оглянулся на сына. Тот, поблескивая в темноте глазами, смотрел на обступивший дорогу лес, освещенный светом фар.