Димка старался изо всех сил. Вспотел. И уже жалел, что поехал. Ничего интересного — серый туман, холодно, ни птиц, ни зверей. И отец сердитый, ругается…
Ветерок чуть дохнул над озером. Приподнял завесу тумана. Пошевелил камыш и он зашелестел, просыпаясь. Туман поднялся выше, обнажая водную гладь. И вода из серой, неприветливой стала голубоватой, ласковой.
Димка замер от неожиданного превращения озера. Тишина стояла такая, будто кто-то, играясь, закрыл ладонями уши.
Озеро постепенно освободилось от тумана все — большое, немного вытянутое, в обрамлении зеленого-зеленого камыша и изумрудно-золотистых сосен.
Петр греб сильно. Пот выступал на его лице. За лодкой оставался широкий след. Озеро блестело, меняя цвет, то хмурилось серо-зеленым, то улыбалось голубоватым. И вдруг, неподалеку от лодки, выскочила из воды большая рыбина, сверкая серебром чешуи, и с громким всплеском упала назад.
— Ого! Какой здоровяк! — воскликнул Петр. — Ну, ничего, скоро наш будет, — он еще быстрее заработал веслами, направляя лодку в залив среди камыша.
Туман исчез совсем. Растворился где-то в вышине и стало видно небо, золотисто-голубое с белыми пуховичками облаков. И вот засветился нестерпимо один край леса, засиял золотом лучей и появилось солнце. Сначала край его, затем больше, больше… И вот все оно выкатилось на зубчатые верхушки сосен.
— Папа! — воскликнул очарованный Димка. — Ну, папа же, посмотри!
— Что? Где? — всполошился Петр. — Рыбнадзор?!
— Солнышко! Красивое!
— Солнышко? Какое еще солнышко… На весла, греби! Сети нужно ставить.
V
Только к обеду Петр развязался с сетями. Сам изнервничался, изругался до хрипоты и Димку загонял до седьмого пота. Теперь все! Сети поставлены — одиннадцать штук. И как будто неплохо.
Петр с трудом разогнул занемевшую в лодке спину и принялся разводить костер. Почистил картошки, повесил котелок на огонь и начал ставить палатку. Но одному неудобно. Конструкция разборная. Пока одно колено ставишь, второе падает… А Димка, как назло, куда-то запропастился. Только что был здесь…
Солнце припекало вовсю. Петр снял рубашку, брюки и стал звать сына:
— Дима-а-а! Димка! Ди-имка-а!!!
Эхо шарахнулось от берега к берегу, заухало в кронах сосен, но ответа не было. И Петр забеспокоился. «Не дай бог, что случилось. Заблудится или купаться полезет, а плавать не умеет… И кричать — тоже догадался… Идиот! Если кто и не знает, что браконьер здесь, теперь знает», — тяжелой трусцой Петр затрусил по берегу. Обогнув залив и порядком запыхавшись, он увидел Димку. Тот, вытянувшись в струнку, заглядывал куда-то за камыш. Петр уже открыл рот, чтобы накричать, но любопытство пересилило. Неслышно ступая, подошел ближе.
На мели резвилась стая рыбьей мелочи. Вода была так прозрачна, что на фоне желтоватого песка были видны даже плавники рыбок. Невдалеке упала стрекоза, затрепетала по водной глади крылышками, превращаясь под солнечными лучами в маленькую радугу. Вся стайка кинулась к ней, но рыбки были малы и не осилили большую стрекозу. Они только толкали ее, гоняя из стороны в сторону. Крылья у стрекозы намокли, она, бессильно распластав их по воде, замерла. Мальки сразу перестали интересоваться ею, тоже застыли неподвижно, словно темные палочки у самого дна. Из глубины вдруг взметнулась черная тень и живое серебро стаи веером сыпануло над водой. Большой окунь, увлекшись погоней, выскочил на самую мель. Несколько мгновений спина и половина бока его были в воздухе. Петр очень ясно рассмотрел зелено-желтые полосы и ярко-красные плавники рыбины. Отчаянно всплескивая хвостом и извиваясь, окунь рванулся в спасительную глубину, и Петр заметил, как Димка с облегчением перевел дух.
Волны разошлись и рыбья мелочь заблестела чешуей на прежнем месте. Стрекоза сделала несколько попыток приблизиться к берегу, но сил не хватило и она вновь застыла, сливаясь с поверхностью воды.
Петр взглянул на сына. Димка стоял все также вытянувшись и, кажется, даже не моргнул глазом. В позе чувствовалась какая-то неестественность, а выражение лица было таким напряженным, что Петр не выдержал, кашлянул в кулак. Димка вздрогнул, оглянулся.
— Что, интересно? — спросил Петр.
Димка смотрел на него непонимающим взглядом. Кажется, он не расслышал даже вопроса. И Петр испугался: «Уж не заболел ли?» Он взял сына за руку, и только после этого Димка очнулся и, застенчиво улыбаясь, спросил:
— Папа, а ты видел, как лягушка мух ловит? — и не дожидаясь ответа, поспешил ответить сам: — А я видел! Знаешь, как… — волнуясь, сбиваясь, он начал рассказывать. И Петр, тронутый его горячностью, ласково обнял сына за плечи и повел осторожно, как слепого.