— Как сказать…
— Хоть как говори. Во-первых, это никому не нужно. А во-вторых, ваш основной проект по кольцевой развязке в двух уровнях я все равно бы не смог выполнить технически. Нет таких плит перекрытия во всей области. Нет колонн. Да и техники такой негде мне взять. И если тебя слушать, так сидели бы мы при готовой дороге, но по ней не ездили. А так хоть плохо, но который уже год дорога работает. И не трясись ты. Бери пример с меня.
— Не справляется этот перекресток с движением, — в отчаянии воскликнул Лев Александрович. — А что дальше будет?
— Что же ты хотел? Растем, батенька мой. И транспорт прибавляется. Все закономерно. А насчет расширения пропускной способности перекрестка думать будем. Понял?
— Да, — еле слышно ответил Лев Александрович, хотя сомнения охватили его с еще большей силой. Почему он тогда не поставил вопрос ребром, почему не забил тревогу, почему отделался отпиской? Ведь понимал беду. Конечно же, его это вина. Вот и попадет. И поделом.
— Во! — вспомнил Лев Александрович. — А премия?
В трубке молчание. И он забеспокоился, и ругнул себя за то, что вылез с этим разговором. Ведь Ноздрин может понять его неправильно. И точно!
— Вон откуда заходишь?! А я-то думаю, что это ты обо мне печешься? А тебе чужая премия спать не дает. Так бы и сразу…
— Вы меня неправильно поняли, Василий Потапович, ради бога…
— Все правильно. Чего там… Но по этому поводу я тебе вот что скажу. Премию взыскать с нас нельзя. Нет такого закона. Государство, оно мудрее тебя, хоть ты я Лев. Понял? Ну, будь! — и на другом конце положили трубку.
«Ох, зря я! Зачем был нужен этот разговор, — вновь запереживал Лев Александрович. — Припомнит он мне при удобном случае…»
V
Подполковник Давыдов зашел к своему начальнику и понял, что не вовремя. Юрий Данилович сидел за письменным столом с таким выражением, словно только что похоронил близкого родственника. И Давыдов забеспокоился — неужели опять сменят начальника? Сколько их было! Только начальника снимут или передвинут, его сразу «и. о.».
Что интересно, Давыдова начальником ГАИ ни разу не назначали. Поначалу обижался. Потом привык, потому что пришел к выводу — физиономия не подходит. Уж таким уродился. Нос луковиной, губы толстые, глаза маленькие, еле из-под бровей выглядывают, да еще в детстве оспой меченный. Худой. Форма как на колу болтается… Ну, какой из него начальник ГАИ?! Начальник должен быть солидным в первую очередь. Тогда к нему и отношение другое. И звать будут по имени-отчеству, а не просто по фамилии или по званию.
Начальнику на людях постоянно быть. У руководства. Чтобы плечи развернуты, чтобы погоны видны… Красив собой начальник, статен, или брюшко солидное имеет, значит, и работает хорошо.
А вот для зама Давыдов как раз. Работать — хлебом не корми. Так бы и ночевал в отделе. Все данные назубок знает, всех сотрудников по имени-отчеству, да что сотрудников — сколько у кого детей… Да и любой приказ выполнит.
Бывало, вызовет руководство, скажет:
— Ну, что, Давыдов, опять от тебя начальника убираем. Потерпи. Будь «и. о.», пока другого подберем.
И терпел. Иногда, правда, взыграет ретивое — а почему не меня? Потом поразмыслит и успокоится. Ведь на этом посту, в этой должности он уже скоро пятнадцать лет. А был бы начальником — продержался столько? Конечно, нет.
Много начальников перевидел Давыдов. Разные были. И высокомерные, и простецкие, и самостоятельные, и несамостоятельные, и хорошие, и не очень. Со всеми мог сработаться Давыдов, никто на него не в обиде, никто не скажет, что подсидел…
Вот и этот начальник — Юрий Данилыч, что с того, что ниже званием. Он и моложе. Звание — дело наживное. Хороший человек. Душевный. Готов за любую работу схватиться. Все по-своему хочет повернуть. Это его и погубит. Не любят у нас шибко самостоятельных. Беспокойство от них.
А так — что… Работать с ним хорошо. Но наметанный глаз у Давыдова — как бы скоро расставаться не пришлось. Вот и сейчас что-то же случилось?!
— Здравия желаю, Юрий Данилович!
— Здравствуйте, Иван Иванович. Присаживайтесь, — изобразил Юрий Данилович на лице дежурную улыбку. Но Давыдова не обманешь, нет.
— Я на минутку. Посоветоваться. Да, наверное, не ко времени. Ладно, потом… — потоптался у двери, словно собираясь уходить. Знал, не отпустит.
— Ничего-ничего. Садитесь. Говорите.
— Думаю, с перекрестка улицы Фестивальной и проспекта Калинина пост снять на несколько дней. Перебросить на Ленинский проспект.
— Зачем это? — насторожился Юрий Данилович.