Петр посмотрел на сына. Он стоял неподвижно, широко раскрыв глаза. В них светился ужас.
— Димка! Димыч! — громко окликнул Петр и, чтобы чем-то отвлечь, приказал: — Посмотри за кустами, может, мотоцикл там…
Но Димка шагнул к отцу, дрожа прижался к нему и спросил, не отрывая глаз от убитой утки:
— Папа, это рыбнадзор сделал?
Петр ответил со злостью:
— Рыбнадзор стрелять не будет… Такой же, как мы, — браконьер.
— Папа, я не хочу этим… Я хочу рыбнадзором… — Слезы были в голосе Димки, и Петр выругался про себя за свою неосторожность.
— Папа, а как теперь утята без мамы?
Петр вздохнул и сказал правду:
— Маленькие они еще — не выживут. Сдохнут.
— И рыбка сдохла, которую ты выбросил?
Петр оцепенел:
— А разве ты видел? — Он схватил сына за плечи, присел, стараясь взглянуть в глаза. — Перестань плакать! Слышишь?! Вот будет у нас машина, вот накатаемся…
— Я не хочу машину, папа, — плакал Димка. — Не хочу! Я утку хочу. Живую. Папа!
На душе было так гадко, как никогда в жизни.
XII
Ночью Петра разбудил шум мотора. Он быстро оделся и вышел из палатки. Шум приближался, рос. Он был громким, непривычным и чужим.
— Здорово, Робинзон!, — закричал Степан, выскакивая из машины. — Ну, как дела? Много наловил?
Петр молчал, внимательно всматриваясь в выходящего из машины пассажира.
— Лида! — воскликнул он и бросился к жене. — Как это ты надумала? Отпуск дали?
— Да, вот, привязалась — поедем, поедем. Отпуск добилась — нечего бабе делать… — пояснил Степан сердито.
— Хорошо, что приехала, — громко сказал Петр. — Соскучились мы по тебе. Димка скучал, — было поправился он, но тут же, устыдясь, засмеялся. — И я тоже…
Он хотел рассказать, как они здесь жили, но Степан уже затряс его, затормошил:
— Где рыба? Давай грузить.
Петру было неудобно. Ну, кто знал, что сегодня — в четверг Степан приедет? Петр только завтра хотел сети ставить…
— Нет рыбы, Степан…
— Как это? Почему? Рыбнадзор сети забрал? Да как же ты отдал?
— Сети целы. Снял я их. Нельзя рыбу портить…
— Ты что?! Значит, я вожу вас, как графов, бензин жгу, а ты мне политграмоту толкаешь… — закричал Степан. — Понял я все. Пошутили — хватит! Переиграем: две трети тебе, одну — мне. Все правильно, основная работа твоя… Так что давай грузить.
— Да нету у меня никакой рыбы, кроме соленой! — Петр указал рукой в сторону кустов, где стояла кастрюля.
Степан бросился туда, а Петр заглянул в палатку.
— Как вы тут? — спросил он тихо.
— Папа, смотри, мама приехала! — зазвенел ликующий голос сына.
— Да что же это? Да как же так? — подошел Степан к Петру.
— Так уж получилось, извини… — и Петр объяснил обстановку.
— Тьфу, ты! Я уж черт те что подумал, — облегченно засмеялся Степан и хлопнул Петра по плечу. — Я думал, ты в идейные записался. Думал, из-за этого тысячу теряешь… Тогда, ладно. Тогда я через два дня приезжать буду…
— Слышь, Степан, — вдруг неожиданно для самого себя трудно сказал Петр. — Я деньги, того… займу. Не у тебя, — заторопился он, видя на его лице протест. — У родственников… Мне дадут…
— Дурак! — громко сказал Степан, словно припечатал. — Не мы выловим эту рыбу, так другие. — И не задерживаясь больше, поставил кастрюлю с соленой рыбой в багажник, сел в машину. — Бывай. В субботу приеду. Жди. Чтобы рыба была!
Мотор взревел на больших оборотах и стал удаляться. А Петр стоял растерянный. Что-то не так он сделал… Вернее, что-то он недоделал, недосказал.
Димка выбежал из палатки, привычно прижался к отцовскому боку. Петр приобнял его и посмотрел вдаль. Восточный край неба стал нежным, золотисто-голубым. Он ширился, рос, опираясь на темно-зеленые пики сосен. И озеро заголубело, пошло золотыми искрами.
Петр прижал сына к себе и тихо произнес:
— Давай назовем это озеро Димкиным. Только ты береги его, сын.
— От кого, папа? — удивился Димка.
— В первую очередь от себя самого…
г. Барнаул, 1978 г.
РАССКАЗЫ
