— Засел? — шофер вытащил откуда-то тряпку, вытер пот с надбровий. — Трос есть?
— Да вот… Не думал… Может, у вас? Я бы заплатил…
— Нету, браток. А так бы что… Раз плюнуть. Извини, — последние слова уже сливались с гулом двигателя.
И опять Максим Иванович остался один на дороге, досадуя, что не взял трос, ведь висит же в гараже. «Ну, кто бы подумал… Лето. Зачем трос? — оправдывался он перед самим собой. — Вот и сиди теперь!» — сердито воскликнул, поднимая руку машине, на борту которой было написано крупными буквами: «Техническая помощь». Машина замедлила ход, но потом увеличила скорость.
— Деда, а деда?! Я кушать хочу, — захныкала Маринка.
— Сейчас, маленькая, сейчас принесу, — Максим Иванович последний раз глянул на дорогу с мчавшимися по ней «Жигулями», «Москвичами», «Волгами», «Запорожцами» и зашагал к машине, мучаясь над вопросом: «Как их остановить?» Ведь если остановятся, можно уговорить, а так — как?
Подойдя к машине, он еще раз попытался самостоятельно выбраться из ямы. Со злостью, не жалея, рвал мотор, стараясь раскачать, но тщетно. Тогда, взяв корзинку с едой, вернулся к дороге.
— Ну-ка, посмотрим, что нам баба приготовила! — бодрясь воскликнул он и заметил побледневшее лицо внучки. Потрогал лоб. Так и есть! И как он, старый дурак, не сообразил — вода холодная, да и погода не очень, чтобы жаркая… Вот тебе и грибы! Максим Иванович поплотнее запахнул на Маринке пиджак, укутал ножки. Та начала капризничать, хныкать:
— Деда, поехали домой. Деда…
Максим Иванович выскочил на дорогу навстречу трехосному грузовику.
— Стой! — закричал он, отчаянно махая руками. — Ну стой же!
Грузовик, заскрежетав тормозами и колесами, остановился в метре от Максима Ивановича, но когда тот сунулся к кабине, на него посыпалась брань.
— Куда прешь, дурак?! Жить надоело? — рванув с места, «Урал» покатил дальше.
Максим Иванович бросился навстречу голубым «Жигулям». Те, не сбавляя скорости, вывернули на обочину, и, подняв облако пыли, умчались по левой стороне дороги.
«Что же это я? — опомнился Максим Иванович. — Так и до беды недалеко». И он уже не так резко шагнул навстречу очередной машине. «Ну, почему? Почему они не останавливаются?!» — мучительно думал он, и вспомнил, что, хоть ездил мало, а тоже никогда не останавливался перед стоящим на обочине человеком. Почему? То ли лень на тормоз нажать, то ли присутствие в машине постороннего нежелательно. «Обленились! Очерствели! — ожесточился он. — Ну, вот этому «уазику» почему бы не остановиться? Водитель один. Скорость маленькая. Значит, не торопится. — Он достал из кармана пятерку и протянул ее к приближающейся машине: — Стой! Проехал, сволочь! Что ему эта пятерка…»
Маринка лежала на пиджаке раскрасневшись и спала. Лоб был горячий и влажный.
В Максиме Ивановиче вспыхнула вдруг такая ярость, что он выскочил на середину дороги и, раскинув руки, закричал:
— Стойте! Остановитесь!
Но машины, объезжая его, проходили мимо. Шоферы или ругались, или крутили пальцам у виска. И тогда Максим Иванович решился. Подобрал на обочине камень и, набычившись, медленно двинулся навстречу красному «Москвичу». «Москвич» заметался по дороге, потом, взвизгнув тормозами, остановился. Шофер — молодой парень, выскочил из машины:
— Ты чего, дед, спятил?
Максим Иванович, дрожа от нервного возбуждения, показал на свой «Москвич».
— Выдерни. Очень прошу. Я заплачу. Внучка заболела. Помоги, сынок.
Шофер, поняв, что опасность миновала, дернул плечом:
— Во, чокнутый! Грузовую останавливай. А я что… Машину рвать… Была бы служебная… Нет, дед. Подвезти до города могу, а так — нет…
— Довези, — обрадовался Максим Иванович, подхватив на руки внучку, полез на заднее сиденье.
Шофер лихо рванул с места. Потом, глянув на Максима Ивановича в зеркало, спросил:
— Неужели бы ударил камнем, а?
— Не знаю, — нервное возбуждение уступило место апатии.
— Отчаянный, — не то восхищаясь, не то осуждая, проговорил шофер. — Живешь где?
— На Партизанской.
— Дом какой?
— Пятьдесят восемь.
— Лады. Мне тоже на эту улицу, только дальше. В самый конец…
Монотонно жужжали колеса по асфальту. Максим Иванович закрыл глаза. «Почему никто не остановился?» И не выдержал, спросил:
— Слышь, сынок, объясни мне, почему ты сам не остановился?
— А зачем? — живо отозвался тот.
— Ну, как… — растерялся Максим Иванович. — Человек голосует, просит…
— Прок-то какой? Ну, дашь ты мне рубль… А потом, что за пассажир, а то сам пятерку отдашь, лишь бы высадить… Так, что смысла нет, дед…