— Отстань! Не знал я про испытания, — отмахнулся Павел. — Да и не пойдут они на Потапыча, из одной чашки кормлены…
— Слушай, — не отставал Василий. — А ты поговори с Шыкаловым. Пусть моего кабыздоха допустит до испытаний. Он всем этим городским сто очков вперед даст. Он им покажет, как медведей брать. А? Поговори… Вы ж с ним друзья…
— Отстань ты, смола, — рассердился Павел. — Должен же понимать, что мне Потапыч роднее…
— Да чего ты… — не унимался Василий. — Тебе же деньги плочены…
Павел хотел возразить, сказать, что деньги ему заплачены за кормежку, что не продал он Потапыча и не мог продать, потому как не его это медведь, ведь еще по весне он дал сохранную расписку Шыкалову. И Павел, выругавшись вслух, выдернул изо рта Василия папиросу, с ожесточением затянулся и сказал:
— Этого твоего Шыкалова я на порог больше не пущу. Век бы его не видать…
В середине мая, в самый разгар сева, примчался к Павлу на поле председательский «уазик». Из него вылез бригадир Иван Макарьевич и замахал рукой. Лицо бригадира было хмуро, неприветливо.
— Дуй в правление. Разбирайся в своих медвежьих делах, так тебя растак… — сказал Иван Макарьевич и втиснулся в кабину трактора.
— Стой! — схватил его за руку Павел. — Толком скажи, что с Потапычем? — Но бригадир вырвал руку, и трактор взревел на больших оборотах.
Всезнающий шофер председателя Витька по дороге рассказал о грозном областном начальстве, о том, как председатель — сам не робкого десятка, все же согласился оторвать его, Павла Буянова, на часок от сева.
В кабинет председателя Павел вошел, подготовившись к крупному разговору. Табачный дым висел под потолком, председатель ходил по кабинету, заложив за спину руки, в зубах папироса. За его столом сидел незнакомый крупный мужчина. Он не поднялся навстречу Павлу, не подал руки, не ответил на его «Здравствуйте!» Но представился:
— Заместитель председателя областного общества охотников и рыболовов — Шыкалов Николай Филиппович. Первый заместитель, — поправился он и стал без перехода отчитывать Павла за незаконную охоту:
— Вы что, с ума здесь, в глуши, посходили?! Скоро бедному зверю нигде житья не будет…
— Виноват, — опустил голову Павел. — Кто бы мог подумать — у самой деревни и берлога…
— Во-во! Медведь поселился у деревни, доверился людям, а его сначала трактором, а потом пулей… Варвары! Недочеловеки! Вам бы дубину в руки, а не современное оружие, посмотрел бы я, как вы тогда против медведя…
— Вы меня поймите, — попытался оправдаться хоть немного Павел. — Медведь, до срока поднятый из берлоги, да еще раненный, очень опасен. Он и скот давит, и на человека нападает… Вот и пришлось пристрелить… — он смущенно развел руками.
— А где, разрешение?! Где, я спрашиваю?! — впилось в него глазами областное начальство.
— Так, пока от вас бумагу получишь, он полстада бы уничтожил и…
Но Шыкалов не слушал, размахивая руками, говорил об охране окружающей среды, говорил долго и нудно, а председатель все ходил и ходил, меняя во рту папиросу — потухшую на зажженную… И Павел не заметил, как задремал.
Проснулся от крика. Рядом стоял Шыкалов и возмущенно кричал, поодаль улыбался председатель.
Павел стал извиняться, говорил, что недосыпает с начала сева. Председатель тоже старался успокоить областное начальство, но тот долго еще пыхтел, потом подсунул Павлу протокол на подпись, где черным по белому было написано, что за незаконную охоту он, Павел Буянов, должен добровольно внести в пятнадцатидневный срок на счет охотобщества штраф — двести пятьдесят рублей. В противном случае дело будет передано в суд. Тут уже было не до сна.
Шыкалов взял с Павла еще расписку в том, что он не будет причинять вреда медвежонку, которого подобрал на месте незаконной охоты, и додержит у себя до отправки в зоопарк.
После этого Шыкалов пожелал посмотреть, как содержится медвежонок, и Павлу пришлось везти его к себе домой. Жена Анюта приглашала к столу, но Шыкалов от ужина отказался.
Потом, летом, Шыкалов иногда будет заезжать к Павлу домой. Анюта гордилась перед соседками своей дружбой с областным начальством. Шыкалов любил играть с Потапычем, привозил ему сладости, удивлялся терпимости Белки и Бойко к медведю.
— Так что же вы хотите, — объяснял Павел. — Из одной чашки с Потапычем едят. Белка — так та и спит с ним. Да от него и медведем не пахнет, скорее коровой, вон сколько молока выдувает за день…
— Злобность твои собаки теряют, на медведя уже не пойдут. Дисквалифицировались, так сказать, — твердил Шыкалов. — Испортил ты собак…